Пятнадцатая песня об Олафе Торкланде.

Mio lupo mirabile immutabile europae hiberniae ab tua volpe romanae aquilae nera cum spe salutuque
(неизвестная латинская надпись на ритуальном
камне викингов в южной части полуострова)

ОЛАФ ТОРКЛАЙНД
ИТАЛИЙСКАЯ ПЕСНЯ

Пройдя Европы знойный юг до половины,
Спустившись с неприступных, снежных гор,
Увидел викинг вдруг перед собой долины.

Природа дивная его ласкала взор:
Зелёные холмы манили и пленяли,
В садах был слышен ветров разговор.

Над головой высоко небеса сияли,
Соперничая с чистой синевой морской.
Потоки с поднебесных круч сбегали,

Питая цвет равнин кристальною водой.
И вился вдаль, проложенный веками,
Мощёный путь, след жизни городской.

Но вот уже под мощными стопами
Хрустит песок, срывается обвал.
Летящими поспешными шагами,

В долину устремясь, как барс со скал,
Наш викинг без сомнений поспешил -
С коварными врагами бой искал.

Он зол, неукротим, он весел был.
И если б взгляд его вы повстречали
На месте гнев бы вас испепелил:

Глаза его как молнии сверкали,
Презрительна улыбка та была,
В деснице – меч варяжской стали,

В миг на секиру шуица легла.
Герой пришёл к воротам града.
Увидел герб бургунского орла…

Мечтал он, чтоб ждала его засада,
А он врагов коварных покарал,
И месть его страшней была бы ада.

В ворота Олаф гулко постучал.
И снял с петель громадину литую,
Надёжный меч из ножен он достал…

Привратники не ждали смерть такую,
Никто из них опомниться не смог.
И, поминая местную святую,

Пустились кирасиры наутёк.
Герой разрушил подъездную башню
И ринулся на звук бегущих ног…

                     ***
Для горожан стал раем день вчерашний,
Когда ничто ещё беды не предвещало.
Но крови жаждал Олаф страшный,

По латам Медичи варяга сталь стучала,
Но хрупки италийские доспехи –
Ведь следом за мечом секира поспевала.

Смех, стоны. Страх. Кровавые утехи!
Разбиты шлемы и щиты с гербом Гонзага,
Смерть белокурая всем рыцарям смежает веки.

Зари вновь не увидеть флорентийским флагам…
На площади, как ливень нежный, что весной
Дарил любовь траве и силу добрым магам,

Кровь хлынула разлившейся, безбрежною рекой.
Тела, из коих жизнь навеки отлетела,
Повсюду грудились, и мёртвою рукой

Напрасно сжатый некогда умелый,
Теперь навеки потускневший, мёртвый меч –
Им песню вечности не зря секира спела.

И головы, в мгновенье своих лишившись плеч,
Обрызгав мозгом камни, прочь катились,
А Олаф продолжал колоть, рубить и сечь,

По мощной вые реки пота лились,
Рука устала путь для мести расчищать,
И докрасна кольчуги звенья раскалились.

Но викингу – герою взглядом случилось повстречать
Как два бездонных озера прекрасны,
Два фиорда, Что не сможет смертный описать.

Глаза – две бездны, полных неги страстной,
Фиалки две, с их волшебством не совладать,
Звезды дневные две ему предстали ясно.

О, еслиб знал герой дорогу отступлений,
Он плена чар сумел бы избежать!
Но полон новых, неожиданных стремлений

Наш Олаф… перестал вдруг убивать!
Последней жертве грудь пронзив без сожалений,
Глазам – фиалкам начал викинг отвечать.

Красавица, без страха и страданий, совсем одна,
На мрачную игру – варяжскую забаву
С улыбкой восхищенья смотрела из окна.

Восторг её достался Олафу по праву:
Стал город пуст и чист, как полная Луна.
Пришёлся северянин явно ей по нраву.

Пыталась с ним заговорить тогда она:
Увы, слова её нуждались в переводе,
Лишь взгляду сила вещая дана.

Тогда варяг к двери её подходит,
И он нашёл открытой эту дверь.
Снял Олаф шлем, меч снова в нгожны входит.

Вздохнула мона – перед ней красивый зверь…
И гостя за собой в покой она проводит,
Он неопасен, пленник он её теперь.

Так некогда скитаясь долго вОкеане,
В плену у Кирки оказался мудрый Одиссей.
Но наша мона, силой магии ей данной,

Могла зверей обратно превращать в людей…
И викинг сильный, гордый преклонил колени
С покорным обожаньем трубадура перед ней.

Пылали свечи, на стене сплетались тени,
В чудесный, колдовской, таинственный узор.
«Как майский вереск… Розы майкие в цветении…»

«О, Один, я глянусь она прекрасней наших гор!»
«Мадонна, со свечей не воск течёт, а мёд!»
Свет Солнца, звёзды, тьма и радужный простор…

***

Gudo, vorrei che Lapo, tu ed io…
D.Alighieri

Олаф, я хотела бы, чтоб
мы с тобой, пусть с Лапо…
Ф. Вольпини

Ну как же мы, в натуре, без Луны?!
Рунические классики

Кипел холодный мрамор и хрустальный лёд,
Свободны от одежд оков и цитаделей лат,
Средь роз и вереска продолжили полёт,

Зачем сюда явился младший брат?...
Очнулся зверь средь вереска полей,
Десницей снова меч тяжёлый взят.

Беззвучно рухнул на ковёр злодей,
А викинг, мрачный, молчаливый, словно призрак,
В плащ завернувшись, прочь спешит скорей.

Прощальный взгляд, чар тех фиалок признак,
Но викинг гордый снова жаждет мести,
И город обречён, пора прощаться с жизнью.

Горят дворцы, ни камня нет на месте,
Лишь моны дом в пожаре уцелел,
И меч сверкает с факелами вместе,

Повсюду бренные остнанки мёртвых тел,
Герой несётся, суд верша суровый,
Вот враг последний выжить не успел.

Жаль, город пуст, а значит снова
Пуститься викинг должен в дальний путь,
Он дела в жизни не искал иного,

И не умел с прямой дороги он свернуть.
Пылает за спиной героя город разорённый.
При мысли о других охватывает жуть.

И мрачно вьются над костром пожарища вороны,
Не обойтись же в смертной сече без ворон!
На Запад устремился викинг непреклонный,

Сразиться там с врагами жаждет он.
В пределах западных он не ступал ни разу,
Но должен быть сей крайний Запад покорён!