Продолжение первого безумия. Здесь к нам подключился Арлекин... Пророческая составляющая усилилась. Как однажды высказался Арлекин - если бы не написали этого - всё пошло бы по-другому. :) Иногда забавно спустя 20 лет после написания слышать с экрана ТВ аболютно идиотские имена, казавшиеся тогда невероятными, в очень похожих ситуациях...

Несколько дней из жизни частного детектива,
Или
Игра Смерти.
Часть первая.
Минутная стрелка гигантских старинных часов, стоящих в углу комнаты, медленно подходила к двенадцати. Копемара Пелл тяжело вздохнул и начал неспешно поднимать руку с зажатым в ней пистолетом. Ствол, описав дугу, остановился в нескольких сантиметрах от плоской переносицы китайца МакГарри. Тот сделал судорожную попытку вскочить на ноги, но тщетно: он был крепко привязан к стулу телефонным проводом.
«Бо-о-о-ом», - гулко ударили часы.
Копемара Пелл сглотнул слюну и хриплым голосом произнес:
«Как только часы пробьют 12, я убью тебя, китаец».
МакГарри инстинктивно подался назад. Копемара Пелл ухмыльнулся и опустил пистолет ниже, теперь он целился прямо в узел галстука своего старого противника. Тот упрямо молчал. Пелл угрюмо усмехнулся и сказал:
«Не бойся, Мак, 9мм – это небольшая дырка».
С 11 ударом часов раздался характерный щелчок: Копемара Пелл снял свой Борхардт-Люгер с предохранителя. Китаец закрыл глаза. Бо-ом – двенадцатый удар часов разнесся по дому как удар грома, - во всяком случае так показалось МакГарри, и он приготовился к смерти. Однако выстрела не последовало: Копемара Пелл продолжал разглядывать свою жертву через прорезь прицела. Наконец МакГарри открыл глаза, и в этот момент Пелл нажал на спуск. Глухой звук выстрела разорвал ночную тишину. Китаец с хрипом откинулся на спинку стула, из его горла на галстук стекала струйка крови. Пелл поднялся и для верности еще дважды выстрелил в уже мертвого китайца. Поплотнее запахнув плащ, Пелл пошел было к выходу, когда его внимание привлекла медленно открывающаяся балконная дверь. Пелл метнулся в темный угол, как вдруг раздался глухой хлопок, в котором опытное ухо узнало бы выстрел из пистолета Борхардт-Люгер с глушителем. Посыпались стекла: неизвестный противник стрелял с балкона внутрь комнаты. Пелл судорожно пытался вытащить из кармана свой пистолет, но не успел – вторая пуля достигла цели, Пелла отшвырнуло к стене и, ударившись головой, он потерял сознание.

Пелл пришел в себя оттого, что кто-то лил на него воду. Он попробовал встать, но боль в раздробленной пулей ключице парализовала тело. Над Пеллом стоял сержант Гадсон. Гнусно улыбаясь, он заявил:
«Ну вот мы и встретились, Копемара Пелл. Что это здесь за побоище? Вооруженный налет?»
Пелл молчал, стиснув зубы.
«Не хочешь говорить, - продолжал сержант, - ну помолчи. А тот парень, что тебя подстрелил, теперь будет молчать всегда – он слишком быстро сматывался. Хочешь спросить, как мы здесь оказались? Нам сообщили соседи, что кто-то стреляет на 32-м этаже, мы и приехали, вовремя, как видишь, а то бы тот скот тебя прикончил».
«Вы удивительное трепло, сержант», - процедил Пелл.
Неожиданно в соседней комнате раздался взрыв, затем еще один и еще.
«Базука!!» – заорал сержант и кинулся к двери.
«А я? – крикнул Пелл, выкатывая налившиеся кровью глаза. – Хотя бы снимите наручники!»
«А черт!» – пробормотал сержант и бросился к Копемаре через комнату, хрустя на битом стекле – рамы вместе со стеклами вылетели при втором взрыве. Автоматная очередь остановила его. Взбрыкнув в воздухе ногами, тело сержанта упало обломки раскуроченной двери. Вдруг из противоположного окна кто-то швырнул стальную кошку на капроновом канате. Она зацепилась за балконный парапет. Два человека в масках и кожаных куртках перебрались по канату в комнату, где лежали сержант и Пелл. Не теряя времени, они быстро подошли к часам, открыли их, взяли оттуда какой-то саквояж и, оставив часы открытыми, вернулись к канату. Один взял саквояж в зубы, сняв маску (лица Пелл не разглядел, – было темно), и перелез на другую сторону улицы. Обернувшись, он сделал почти неуловимое движение рукой, словно говоря «все чисто». Напарник, тихо всхлипнув, отделился от каната и с высоты 32-го этажа совершил планирующий полет с ножом в шее. Через минуту сработал взрывной патрон, кошка разлетелась в куски, а канат был втянут в противоположное окно. В этот момент часы остановились – наверное, кончился завод.
Сержант лежал, подобрав под себя руки, в ногах Копемары. Застонав, он перевернулся на бок, лицо было искажено болью.
«Ну вот, мы с Вами теперь на равных», - проговорил Копемара голосом, полным сарказма, и мстительно пхнул полицейского ногой.
Затем, превозмогая боль, он поднялся, опираясь о стену, и пошатываясь, сжав зубы, покинул квартиру.  Спустившись на лифте, он перешагнул через застреленных полицейских и лифтера и вышел на улицу. Пахнуло прохладой. Над большим городом поднималось солнце.
Вдруг он увидел подъехавшую из-за угла машину. Открылась дверца, оттуда вылез улыбчивый толстяк и вежливо спросил, как быстрее всего проехать к ипподрому. Пелл хотел было объяснить, но толстяк увидел наручники на руках Копемары и, идиотски хрюкнув, скрылся в ближайшем дворе. Пелл философски пожал плечами и сел в машину толстяка. Ехать со скованными руками было чертовски неудобно: чтобы переключить скорость, приходилось отпускать руль. Машина виляла из ряда в ряд, и Пелл с трудом избегал столкновений, как вдруг на перекрестке с улицей Инквизиторов он увидел медленно едущий впереди Линкольн. Столкновение было неизбежно. Копемара закрыл глаза и лег на переднее сидение. Сильный удар потряс машину, раздался металлический скрежет, и все стихло. Впрочем, ненадолго. Удар пришелся Линкольну в правое заднее крыло, его развернуло и выбросило на полосу встречного движения, где в него врезался рейсовый автобус. Линкольн отскочил метра на три и через витрину въехал в ювелирный магазин. Пелл поднялся с сидения и с удовольствием подумал, что остался цел и невредим. Радужные мысли Пелла прервал тяжелый грузовик, на полной скорости ударивший его машину в багажник. Пелла подбросило вперед. Выбивая головой лобовое стекло, он подумал, что для одного дня неприятностей, пожалуй, многовато.

Джо Бормотухину снился страшный сон: он влез в банк и не смог отключить сигнализацию. Красные лампы мигают, а звонки наполняют все вокруг отвратительным треньканьем. Джо сделал над собой усилие и проснулся. Яркое солнце слепило глаза, на столе разрывался телефон. Бормотухин с трудом поднял руку и снял трубку. Металлический голос с другого конца провода окатил Джо как ведром воды – это звонил шеф:
«Вот что, Бормотухин, операция провалилась. Все добро, полученное при ограблении Храма Будды, хранившееся на квартире МакГарри, похищено. Сам китаец убит. За несколько минут до убийства к МакГарри вломился частный детектив Копемара Пелл. Я послал туда Эспиносу и де Соузу, но де Соузу зарезали и выбросили в окно, а Эспиноса исчез. Возможно, он работает на наших конкурентов или Интерпол. Пелл тоже ушел. Так что барахло у него или у Эспиносы. Я советую Вам, Джо, найти ценности. У Вас есть 48 часов!»
С мучительной головной болью Бормотухин опустился в кресло.

Габриэль Гарсиа Эспиноса пребывал в хорошем расположении духа. Черный Крайслер-Империал мчался прочь из города. Рядом с Габриэлем лежал саквояж с бесценными сокровищами индийского Храма. Старая и уже немодная черная машина накручивала километры. Неожиданно, на высокой эстакаде, автомобиль повело вправо. Гарсия налег на руль, но чертова тачка продолжала нестись к ограждению. Эспиноса разом взмок и начал тормозить, утопив педаль до предела, но недавно прошел дождь, и поэтому тормозной путь закончился за пределами ограждения, кусок которого громоздкая развалина вышибла радиатором. Машина рухнула на полосу движения и взорвалась. Слишком сильно взорвалась для 30 литров бензина, бывшего в баке.

Пули взрыли тучку пыли на бруствере и защелкали по близлежащей груде щебня. Станковый пулемет. Дело табак. Сержант Роджер Лейтнер сплюнул кровь, все время набиравшуюся в рот из рассеченной губы и, судорожно передернув затвор автомата, одним мощным рывком бросил свое сильное тело в соседний окоп и упал на Ивера Коллинза, который лежал полузасыпанный землей среди разбросанных гильз.
«У меня больше нет патронов, Лейтнер, - прохрипел Ивер, глядя затуманенным взором куда-то в сторону. – Если они попробуют еще раз…»
«Заткнись, кретин, - оборвал сержант. – Ты солдат или ты баба?! У меня еще есть обойма…»
«Билл убит, Дик, Фрэд… Надо сматывать, Роджер, если нам дорога шкура, и как можно скорее».
Пулемет замолчал. Минутная тишина, а затем, разинув рты в диком вопле, побежала нестройная цепочка людей, таких же оборванных и замотанных, как и он, Лейтнер. Сентиментальности. Сержант привстал на колено и одной очередью скосил четверых. Бросив бедолаге Коллинзу: «За мной!», он кинулся в сторону леса. Коллинз на полусогнутых бежал следом. Роджер дал еще две короткие очереди, после чего автомат щелкнул курком вхолостую: обойма была пуста. До леса метров 200. Успеть бы! Пули взрывали землю то впереди, то позади сержанта. Но вот он, заветный полог деревьев. Еще несколько шагов… Все! Сержант обернулся и увидел, как тело Коллинза подбросило в воздух пулеметной очередью. В сторону полетели клочки гимнастерки. «Жаль», - подумал Лейтнер и кинулся бежать через заросли к порту – может, еще успеет на транспорт.

В это время изображение на экране исчезло, и вместо него появились титры: «Конец 33 серии». Джо выключил телевизор и подумал, что 34 серию он смотреть не будет. План действий рождался сам собой. Вместе с ним накапливалась злоба, ведь все сокровища, полученные в результате грандиозного ограбления, испарились неизвестно куда. Бормотухин знал, что они у Пелла или у Эспиносы, но весь вопрос в том, где их найти. Он уже отдал распоряжение настроиться на секретную волну полиции и искать черный Крайслер-Империал Эспиносы. Теперь оставалось только ждать. Внезапно на полицейской волне послышалось сообщение: «В районе главной эстакады потерпел аварию автомобиль Крайслер-Империал черного цвета». Джо Бормотухин подпрыгнул от радости и с воплем «Все за мной!» ринулся на выход.

Пелл очнулся на мостовой. Он пытался встать, когда откуда-то сверху на шоссе свалилась большая черная машина и взорвалась. Обломки полетели в разные стороны. Под ноги Пеллу упал опаленный, хорошо знакомый ему саквояж. Недолго думая, Пелл схватил его и, растолкав зевак, скрылся.

Через 5 минут на место происшествия прибыла полицейская машина, еще через минуту – машина Джо Бормотухина.
Вылезшие из машины полицейские сразу же принялись что-то измерять рулеткой. Джо бросился к обгоревшей машине и стал судорожно искать саквояж, не обращая внимания на стоящего рядом инспектора. Тот с удивлением посмотрел на Бормотухина и, положив руку ему на плечо, попросил предъявить документы. Джо хотел было показать фиктивное удостоверение комиссара полиции, как вдруг раздался выстрел и инспектор рухнул на мостовую. Это неправильно оценил обстановку телохранитель Бормотухина по кличке Кисель. В руках злополучного Киселя еще дымился Ивер-Джонсон Викинг с укороченным стволом. Все застыли на местах будто пораженные громом, впрочем, всеобщий столбняк продолжался недолго: один из полицейских выхватил свой Вальтер и срезал телохранителя первой же пулей. Это бы выстрел профессионала: пуля прошла на 1,5 см выше бронежилета. Кисель, хрипя, упал под колеса проезжавшего мимо грузовика. Бормотухин не растерялся и, в упор застрелив двоих полицейских, бросился в толпу, на ходу убирая свой никелированный Хауэс Монтана Маршалл. Тем временем полицейскому, который стрелял удивительно метко, удалось уложить еще одного мафиози, но в этот момент в игру включился шофер Бормотухина, выставив из окошка машины крупнокалиберный кольт Шот-Хакти. Раздался выстрел, и полицейскому раздробило кисть руки, в которой он держал пистолет. Довольный шофер пробурчал: «Пользуйтесь разрывными пулями Зауэр». Это были его последние слова: одетый в штатское детектив обошел машину сзади и выстрелил. В заднем стекле появилась дыра, через сотые доли секунды точно такая же дыра появилась в затылке шофера, он захрипел и повалился на руль, заливая кровью сидения.
Впоследствии экспертиза подтвердила, что выстрел был произведен из пистолета Рик Биг-7.
Джо Бормотухин распихал толпу и на ходу прицепился к камеону Мерседес. Но мерзавец в штатском дело знал и серией выстрелов согнал Джо с подножки камеона, пристрелив при этом шофера. Камеон всей своей громадой снял ряд ларьков и произвел лобовое столкновение со стеной гуталиновой фабрики «ВанГоглз и Co» (в том, что эта фабрика гуталиновая, можно не сомневаться, хотя ее гуталина никто никогда не видел). За стеной сразу что-то взорвалось и с вышек заговорили пулеметы. Затем произошел еще один взрыв, который смел эстакаду и электростанцию. За 850 метров, в соседнем квартале, под ноги прохожим шлепнулся ошметок железа, в котором опытный глаз различил бы пистолет Рик Биг-7.

На большой город опускалась ночь. Уже загорелись уличные фонари и вывески ночных баров. По улице старого района, шатаясь, брела фигура, странно близко державшая кисти рук. В левой незнакомец с явным трудом удерживал саквояж. Приглядевшись, можно было заметить, что запястья этого человека скованы стальными наручниками. Да, это был Копемара Пелл. Он понуро брел домой, явно сторонясь полисменов. Вдруг из-за угла вынырнул детина ростом не меньше двух метров, сильно напоминавший деятеля из банды Морра Филфуда.
«Детка, - сказал громила, - ночью надо спать. Лучше ляг сам».
Копемара резко и неожиданно стукнул детину ногой под колено. Тот рухнул на мостовую. Второй удар с ноги докончил дело. Из темноты раздался истошный вопль:
«Жору причесали!»
Из подворотни выскочили трое молодых людей и кинулись к Копемаре. Пелл поставил обугленный саквояж на землю и встретил первого из парней ударом наручниками в живот, а затем положил его на тротуар, стукнув ими же по затылку. После этого, дико заорав «Акунагава!!», он в прыжке съездил ногой снизу вверх по физиономии второго. Тот упал навзничь и больше не двигался. У третьего в руке что-то блеснуло. «Кастет», - подумал сыщик и, как только его ноги коснулись земли, он попытался стукнуть наручниками и третьего, но он успешно отогнулся. «Увертливый щенок», - сказал себе Копемара. Но от второго удара ногой в живот парнишке не удалось уйти. Хулиган скрючился. Пелл резко стукнул его наискосок по виску. Четвертое тело упало на мостовую.
На город опустилась ночь. Входя в резиденцию, Пелл не заметил угрюмой фигуры, неотступно следовавшей за ним весь остаток его пути по ночному городу. Смерть шла по пятам.

Бормотухин пришел в себя нескоро. Взрывом его перешвырнуло через ограждение одного из домов старой постройки. Джо упал на клумбу и чудом остался цел. Он долго не мог понять, где он и что это за огромный пожар за забором: таким пламенем горит только напалм. Вдруг он все вспомнил и взглянул на часы. Было 5 утра. Из 48-ми часов, данным шефом, оставалось 19.
«Надо ехать к Пеллу во вторую резиденцию. Хотя зачем? Он туда никогда не заявится. Я даже не послал туда людей!» – думал Бормотухин.
Решив действовать согласно плану, он отправился в резиденцию №2 Копемары Пелла.

Джо шел по улице старого города, как вдруг из-за угла, сильно прихрамывая, вышел детина ростом метра под два, с огромным синяком, который захватывал почти половину лица. Невольно создавалось впечатление, что по лицу его стукнули ногой.
«Послушайте, милейший, - начал Бормотухин, - я тут потерял своего старого друга. Такой русый, с усами, ростом около метра девяноста. У него еще был саквояж… Не встречали?»
Детина диковато взглянул на Джо, а затем пронзительно свистнул. Из подворотни вышло человек пять, один – с бинтованной головой.
«Приятель нынешнего», - пробасил бугай.
С бинтованной головой отделился и скрылся во дворе.
«Ты постой, приятель. Сейчас мы тебе все объясним», - сказал один из компании.
Сзади послышался топот. Обернувшись, Джо увидел, что улицу перегородила цепочка людей в кожаных куртках, державших наготове цепи, обрезки труб, у двоих он различил ножи. Посмотрев в другую сторону, он обнаружил ту же картину, только у одного из парней в руках был лом.
«Милый, - сказал бугай, к которому обратился Бормотухин, - ты не бойся, значить. Мы тебя, может, эта, не убьем. А только искалечим».
Произнеся эту фразу, бугай щелкнул выкидушкой. Бормотухин с быстротой молнии выхватил свой Хауэс Монтана Маршалл и снял его с предохранителя. Однако выстрелить он не успел. На него накинулись сзади и стали задирать ему голову к спине. Еще минута, и толпа сомкнулась. Но Джо почувствовал лишь десяток ударов, а потом ему сунули обрезком трубы в глаз и этим же обрезком ударили по голове. Бормотухин отключился.
Очнулся он в зловонной сточной канаве, избитый, без оружия, в изорванной одежде. Он хотел было посмотреть на часы, но их украли, равно как и бумажник, и его фиктивное удостоверение комиссара полиции. Джо не мог выбраться сам – мешало несколько ножевых ран в левой ноге. Правая горела как в огне, и с первого взгляда можно было сказать, что это открытый перелом. Все тело было покрыто синяками, кисть правой руки вывернута, на левой сломаны пальцы. Из рассеченного лба в холодную грязь стекали струйки крови. Вдруг его ослепил свет фонаря.

Копемару разбудил звон бьющегося стекла. Он выхватил свой излюбленный Борхардт-Люгер и сбоку подошел к окну. На улице бушевала толпа человек 40-50 в кожаных куртках, с обрезками труб, цепями и ножами. Особенно выделялся бугай в телогрейке с никелированным пистолетом в руке, которым он размахивал и делал указующие знаки в сторону дома Пелла. Копемара с удивлением узнал в пистолете систему Хауэс Монтана Маршалл, оружие профессионалов. Рядом с бугаем потрясая ломом стоял человек с перебинтованной головой, которого Пелл уже где-то видел, но никак не мог вспомнить, где. В это время детина заметил его и, неуклюже подняв пистолет, выстрелил. Пуля расщепила раму.
«Однако! – возмутился Пелл. – Что вам угодно?»
«Ты, эта, как тебя, выходи! – заорал детина. – Дошел, гад, до цугундера! Мы тебя, может, эта, убьем!»
«Скотина! – рявкнул Копемара, вышиб рукояткой целое стекло, вскинул пистолет и двумя выстрелами положил бугая и парня с ломом – он ему тоже не понравился.
Раздался вопль: «Жору кокнули!». Хулиганы, лишившиеся вожаков, разбежались. Через 5 минут навсегда покинул дом Копемара Пелл, а через 10 явилась полиция, и сержант Гадсон сказал комиссару:
«Это работа Пелла, нутром чую, его рук дело, да и почерк его. Видите, пуля вошла точно туда, где должен быть узел галстука. Значит, МакГарри тоже он шлепнул».
Сержант был прав, но как всегда полиция осталась с носом. Сложнее дело обстояло у Джо Бормотухина.

В лицо Джо ударил мощный луч фонаря. Он отпрянул и увидел три стоящие в полумраке фигуры. Это были агенты Интерпола Лони Бриско, Мартин Ферсен и Леонард де Скунс. Один из них спросил хриплым голосом:
«Где саквояж?»
«Я ничего не знаю», - простонал Бормотухин.
«Если будешь разговаривать с нами в таком тоне, то так и сдохнешь в сточной канаве».
Бормотухин тяжело вздохнул и сказал:
«Саквояж у Пелла, Пелл в своей резиденции. Адрес – авеню Б № 13».
Трое как по команде развернулись и пошли в сторону авеню Б. Джо подал голос:
«А как же я?»
«За тобой приедет полиция», - донеслось в ответ.
Джо в бешенстве дернулся вперед и потерял сознание от острой боли, пронзившей все тело.

Де Скунс и Ферсен остались у ворот, а Лони Бриско, ловкий как кошка, перелез через стену и подошел к дверям дома № 13 по авеню Б. Пелл спускался из окна по водосточной трубе, когда увидел, что прямо под ним с замком возится подозрительный тип. Пелл отпустил саквояж, и тот с глухим стуком упал на голову интерполовца. Следом за саквояжем на землю спрыгнул Копемара. Сгиб его руки удобно лег на горло сыщика, который почувствовал, как его рывком оторвали от земли, приставив к затылку дуло пистолета, и услышал свистящий шепот:
«Кем подослан?»
Лони захрипел, но не ответил. В это время оставшимся на улице сыщикам показалось, что Бриско долго не подает условленный сигнал. Они переглянулись и без слов поняли друг друга. Мартин Ферсен беззвучно преодолел стену и скользнул в сад, окружавший дом. Он раздвинул листву и увидел занимательную картину: какой-то зловредный бездельник держит Лони за горло и тычет ему в голову пушкой. Мартин саркастически хмыкнул  и стал доставать свой любимый автомат М61 Скорпион. Регулятор огня был установлен на 20 выстрелов в минуту, откидной приклад удобно уперся в сгиб правого локтя. Ферсен бесшумно вышел из-за дерева и снял оружие с предохранителя. Копемара услышал щелчок предохранителя и отпрыгнул в сторону. Очередь разорвала тело Лони Бриско, стоявшего за Пеллом, но Ферсен так и не успел понять, что убил своего: Копемара упал, перекатился и, почти не целясь, выстрелил. Пуля попала интерполовцу в узел галстука, Ферсен застонал и рухнул на землю, как падает с вешалки одежда.
Леонард де Скунс услышал стрельбу и метнулся к забору, как вдруг ему на плечо легла тяжелая рука сержанта Гадсона. Тот решил еще раз обойти место преступления. К тому же он вспомнил, что полиция не осмотрела крышу дома, где, к слову сказать, и скрывался Копемара.
«Ваши документы!» – заорал сержант.
«Не будьте ослом, я агент Интерпола», - сказал де Скунс.
«Расскажи эту сказку своей бабушке», - ответил сержант и потянулся за пистолетом.
Де Скунс хотел показать свое удостоверение и сунул руку во внутренний карман пиджака. Сержант неправильно истолковал его жест и совершил последнюю глупость в своей жизни, всадив пулю в глотку международного сыщика. Последним усилием Леонард достал свой кольт Нью-Сервис и слабеющим пальцем нажал на спуск. Пуля Магнум вышибла последние мозги из головы сержанта Гадсона. Прошептав «В расчете!», де Скунс упал на мостовую.

Шофер белого Олдсмобиль-Торнадо заметил едущий навстречу Ягуар серебристого цвета и резко затормозил. Ягуар поравнялся с Олдсмобилем и тоже остановился. Его водитель, человек среднего роста и непримечательной внешности, опустил стекло и тихо сказал:
«Сэр, Вы просили о встрече, я приехал».
Человек, к которому относилось обращение «сэр», сидел на заднем сиденье Олдсмобиля и кутался в плащ: он явно не желал быть узнанным. Это был шеф мафии, а также мультимиллионер и глава масонской ложи «Вестники Тьмы».
«Я просил о встрече, Витвуд, - сказал он, - так как мне нужна Ваша помощь. Мы провели акцию, которую в газетах называют ограблением века, но на все добро наложил лапу частный детектив Копемара Пелл. Вы должны убрать его, а сокровища вернуть».
«Мой гонорар?» - осведомился Витвуд.
«Переведен на Ваш счет», - ответил шеф.
«Ну раз так, я принесу Вам его голову!»
«Принесите лучше саквояж, - не понял юмора шеф, - а голову можете оставить себе».
С этими словами он сделал знак шоферу, и Олдсмобиль, урча мощным мотором, тронулся с места. Через некоторое время уехал и Ягуар. За рулем Ягуара сидел Удо Витвуд, о характере которого говорили клички Черный Удо и Удо Верная Смерть. За его плечами была каторга и 4 заочных смертных приговора в четырех разных странах. Удо любил говорить со свойственным ему мягким английским юмором, что если его где-нибудь казнят, то будет международный скандал, ведь остальные 3 страны предъявят свои претензии. Авторитет Удо в преступном мире был огромен, его уважали и вместе с тем боялись как огня. Он был профессионалом высочайшего класса, считалось, что он способен провернуть любое дело. Рядом с Удо сидел длинноволосый верзила необъятной ширины в плечах. Его бицепсы с трудом умещались в рукавах черной кожаной куртки, нос был сломан и свернут набок, нижняя челюсть сильно выдавалась вперед. Это был Вернер Болле, известный в широких кругах мафиози под кличкой Фройляйн. В прошлом Болле был боксером и заставлял попотеть таких асов, как Рэй Леонард и Марвин Хаглер. А Витвуд в свое время прошел полный курс боевого самбо, но все же отдавал предпочтение классической школе Харлампиева.

Спустя несколько минут после отъезда гангстеров, с фонарного столба спрыгнул абсолютно лысый японец с украшенной иероглифами красной повязкой на голове. Это был старейший каятэн Исигуро Каваками, знаток каратэ, джиу-джитсу, айкидо и драки мешками на бревне. Каваками сел в подъехавший к нему черный Ситроен-с, за рулем которого сидел наш старый знакомый Копемара Пелл.
«Дело табак, Пелл, - сказал японец. – Он натравил на тебя Витвуда и Болле».
«Я должен справиться с ними, - ответил Пелл, - и ты мне в этом поможешь».

Около невзрачного ресторанчика «У Сан-Бервортье» остановились черный Ситроен-с и длинный Линкольн с тонированными стеклами. Из них быстро выскочили 8 человек, водители остались в машинах. Это были суперагент и частный детектив Копемара Пелл, старейший каятэн Исигуро Каваками с двумя подручными Ёсинарой Ванакоши и Якарами Цуютэ, бывший десантник, не знавший пощады Роджер Лейтнер, а также Марвин Хаглер, Спратц Халзон и еще двое из банды Морра Филфуда, - их звали по кличкам Клещ и Рубленый. Компания ввалилась в прокуренный тесный бар. Бармен не успел подать условного сигнала: метко брошенный Лейтнером нож заткнул его навсегда. Через минуту Есинара ногой вышиб потайную дверь, перехватил руку с ножом у пытавшегося зарезать его телохранителя Удо Криса Маллинза и ударом с ноги в горло покончил с бедолагой. Мрачная восьмерка быстрым шагом спустилась в подземный притон. Впереди шел Клещ, за ним Рубленый. Клещ распахнул дверь, грохнул выстрел, и тело бандита рухнуло на бетонный пол: реакция не подвела Иоганна Моргана, сообщника Удо. Вторая пуля унесла жизнь Рубленого. После третьего выстрела он упал сам. Это в игру вступил Пелл. Он рыбкой кинулся в комнату и положил еще двоих, прежде чем пользоваться огнестрельным оружием стало нельзя – можно было задеть своих. Теперь дело решала крепость ребер и бицепсов.
Ударом в челюсть Болле перешвырнул через стол Шпратца, тем самым на время выведя его из игры. Обернувшись, он увидел искаженное болью лицо Якарами Цуютэ, у которого в правом боку зияла рваная рана. Определенно «испанский выпад» – любимый прием Удо. Сильным апперкотом Вернер уложил японца. Комната наполнялась трупами. Пелл не рассчитал, что в притоне будет так много мафиози. На одного его человека приходилось около троих бандитов.
«Исигуро! – крикнул Копемара. – Возьми Фройляйн!»
На Копемару надвинулся здоровяк с ножом в руке. Сделав обманное движение, мерзавец нанес страшный удар снизу вверх. Но он имел дело с Копемарой Пеллом! Копемара, уклоняясь, упал и сделал «ножницы». Бугай рухнул, и детектив приколол его словно бабочку. Поднявшись, он всадил нож в чью-то спину, выпростал и рубящим ударом изуродовал лицо молоденькому мафиози по кличке Одуванчик. Рукава Пелла были закатаны и все видели, что его руки в крови по локоть. Обернувшись, он заметил, как Есинара, орудуя двумя стилетами, положил здоровяка по кличке Боров. Перед тем, как вонзить нож тому в сердце, Есинара отсек ему кисть правой руки. На Ванакоши набросились трое с ножами. Японец описал стилетами две сверкающие восьмерки, ударом ногой назад отшвырнул одного противника, парировал удар второго, резким движением правой руки воткнул стилет в горло третьему, перебросил нож из левой руки в правую, вторично парировал удар, перехватил локоть мафиози и вогнал длинный стилет по самую рукоять под ребра врагу. Выдернув оружие, он встретил серией ударов вновь подступившего противника. Обезоружив мафиози, Ванакоши хладнокровно прирезал кричащего врага.
На долю Роджера Лейтнера выпал сам Черный Удо. Но фортуна отвернулась от отставного сержанта. Поскользнувшись на крови, он на секунду открылся, но этой секунды было достаточно, чтобы финка Витвуда вошла ему в сердце. Роджер рухнул на кучу трупов. В это время очнулся Спратц Халзон. Он подобрал длинный нож и с воплем сделал выпад в сторону Удо. Тот успел реагнуть, и нож вонзился лишь в плечо, а не в жизненно важный орган. Удо, скривившись от боли, вогнал финку в живот Халзону и схватился за раненое плечо. Халзон медленно завалился набок. В этот миг Пелл ударил раненого Черного Удо ногой в грудь. Тот откинулся на стол. Копемара прижал голову бандита к столешнице и изо всех сил ударил его дагой в горло. Детектив с удовлетворением услышал, как клинок, пронзив шею врага, со стуком глубоко ушел в стол. Одновременно с этим звероподобный Болле убил встречным ударом Марвина Хаглера, которого специально нанял Пелл. Знаменитый боксер рухнул, как скошенная трава. Наступала очередь Исигуро Каваками. С уставшим Болле было легче справиться, но и у Исигуро сил оставалось немного: он уложил своими нунчаками шестерых. Он прыгнул на Вернера сзади и сильно ударил его ногой в затылок. Болле отлетел в противоположный угол комнаты, где его встретил ударом ногой с поворотом Есинара. Фройляйн опрокинулся на спину, но тут же вскочил, может, зря. Ударом нунчаками «хвост змеи» Исигуро размозжил Болле череп. Вдруг какой-то кретин швырнул стул в лампу. Стало темно.
«Отходим!» -  кричал Пелл, прыгая по трупам к двери.
По лестнице вверх уже кто-то бежал. Копемара выхватил свой Борхардт-Люгер и кинулся вслед. Отступление замыкал Есинара. Они ворвались в бар, перепугав завсегдатаев своим видом: они словно купались в крови. Копемара краем глаза заметил движение в углу бара. Два выстрела слились в один. Мафиози всплеснул руками и рухнул на пол, увлекая за собой пивные кружки. Рядом упал Каваками с простреленной головой. Есинара припер дверь в подвал тяжелой стойкой. Вдвоем они выбежали на улицу, сели в Ситроен, который рванул с места и вскоре затерялся среди других машин. Другой улицей уехал Линкольн.
Есинара, сидевший на переднем сиденье, обернулся и увидел, как на заднем, после страшной резни, по-детски улыбаясь, спит Копемара Пелл. Суперагент и частный детектив.

Часть вторая.
Неуязвимый.
Около заброшенного особняка среди трущоб старого города остановился Москвич-402 (модель «Смерть Детройту»). Из него вылез граф Елизар Сапрыкин, глава русской эмигрантской организации «Белеет парус одинокий», одетый в линялый китель особой ударной бригады «Анютины глазки». Граф вошел в дом, зацепившись аксельбантами за ограду. Там уже собрались все члены организации: Абдула Сипягин, Макар Филосопуло, Никита Волобуев, а также анархист-максималист Эфраим Шахбазьян, известный под кличками Харя и Козел. На часах стоял известнейший боевик Силантий Тютькин. Силантий был одет в рваный фрак, тельняшку, казачьи штаны были заправлены в валенки со шпорами, а на голове была лихо заломленная бескозырка с красной надписью «Дредноут «Воля»». Вслед за графом явился доблестный белый рыцарь Пафнутий Зюкин. Увидев, что вся компания в сборе, Сапрыкин начал свою речь:
«Господа! Сейчас мы находимся в доме, который через подставных лиц купил некий Копемара Пелл, о бесчинствах которого вы наслышаны. Скрываясь от полиции, он, безусловно, придет сюда, при нем будет саквояж с ценностями. Предлагаю ценности изъять, а означенного мерзавца…»
Его слова прервал жуткий крик. Кричал Тютькин. Впрочем, через секунду крик затих: Копемара Пелл жесткой как доска рукой вбил кадык Силантия ему в глотку и одним прыжком оказался у дверей особняка. Дверь резко распахнулась, и из нее боком выскочил Зюкин. Недолго думая, Копемара провел ножницы с одновременным ударом коленом в солнечное сплетение и рукой по сонной артерии. Любитель острых ощущений мешком упал на землю и больше не рыпался.
Выбив ногой дверь, Копемара оказался лицом к лицу с Волобуевым. Никита занес над Пеллом хорошо наточенный медвежий нож. Пелл перехватил его руку за запястье и под локоть и резким движением заломил ее за спину, свободной рукой ударив Волобуева по шейным позвонкам, выдав ему тем самым билет в мир иной. В это время Шахбазьян подкрался к Пеллу сзади и ударил его по почкам. Застонав от боли, Пелл развернулся и выбил анархисту коленную чашечку на правой ноге. Тот упал с грязными проклятиями. Копемара бросился к нему и запрещенным приемом самбо порвал ему связки на левой. Тут распахнулась дверь и в проеме возник Абдула Сипягин в кимоно, сжимая между пальцами три сюрикена. Сипягин сделал легкое движение, и стальные молнии, направленные в горло, грудь и живот Пелла, с легким свистом полетели вперед. Пелл, как подкошенный, рухнул на пол и сюрикены пролетели над ним. Копемара резко вскочил и, прыгнув к Абдуле, выбросил вперед обе ноги. От этого удара Сипягин увернулся, однако последовавший за ним удар ладонями по ушам поверг знатока кунг-фу в состояние «гроги». Издав слабый стон, Сипягин осел на пол, из его ушей лилась кровь. Внезапно раздался леденящий душу вопль: на Пелла несся Филосопуло, размахивая тяжелым топором. Копемара ушел в сторону и в падении провел переднюю подсечку. Филосопуло взлетел в воздух и, выбив головой оконную раму, приземлился на остро отточенные копья ограды. Копемара вскочил  на ноги и увидел, что Сапрыкин целится в него из нагана с клеймом «Императорские оружейные заводы в Туле». Пелл снова рухнул на пол, перекатился и, выдернув из стены сюрикен, метнул его в графа. Сюрикен с чмоканьем распорол горло Сапрыкина. Револьвер выскользнул из его слабеющих пальцев и со стуком упал на пол. Следом за ним упал Сапрыкин. Кровь пенилась вокруг вошедшего в горло сюрикена, возвещая, что все кончено – победа опять осталась за Пеллом.

Копемара вышел из дома несколько сбитый с толку. Очередная явка завалена. Остается еще одна. Надо попробовать. Он прошел переулком и спустился в метро. Там было многолюдно, но и среди толпы он заметил мохнатую папаху. Это был лихой джигит, бай а также друг степей Джавдет Мухурлатдинов. Текумсе насторожился. Он зашел в вагон предпоследним. последним вошел бывший штумбфюрер СС Отто фон Бланцхайтер. Вдруг раздался крик:
«Дарагой, слушай, подержи дверь, будь человеком!»
Отто раздвинул створки пневматических дверей, а негодяй Джавдет (а то был именно он) всадил кинжал в грудь немцу. Тот вскрикнул и схватился за рану, отпустив двери. Они захлопнулись, поезд тронулся, увозя агонизирующую жертву от убийцы, который сразу растворился в толпе.

Копемара подошел к своей последней резиденции в надежде, что хоть здесь все будет в порядке. Но он жестоко просчитался. В доме по всей видимости шла жестокая резня. Из окна второго этажа, прихватив с собой раму, вылетел человек и шлепнулся на мостовую. Вне себя от ярости Копемара ворвался в дом и увидел занятную картину: какой-то верзила, явно северянин, либо швед, либо ирландец, мощным ударом ноги закинул на люстру молодчика из банды Морра Филфуда. Это был Рагнар Форнсхорст, с остервенением отбивавшийся от наседавших кретинов. Неожиданно дверь распахнулась, отшвырнув Копемару в угол комнаты, и ворвались приятели Рагнара – Гуннар Хаммерстаатс и Свен Стронгер. Через пять минут все было кончено. Банда Морра Филфуда ретировалась. Сам Морр покинул дом через печную трубу.
Но на этом дело не кончилось: дверь черного хода распахнулась, и на пороге возникла радостная рожа Джавдета Мухурлатдинова. Позади маячили тюбетейка его брата Пхамбета Мурдагалиева и черная бурка сына гор, черкеса, а также кунака Гудрата Гаджиева. Шествие замыкал башибузук Бяшкин. Мургадалиев произнес: «Велик Аллах и Магомет пророк его», - и открыл огонь из пулемета Льюис. На противоположной стене одна за другой стали появляться аккуратные дырочки. Гуннар заорал: «Ложись!!!», а сам рухнул на колено и в его руках заплясал кольт Нью-Сервис. Раздались визжащие звуки. С Пхамбета сорвало тюбетейку, потом на его полосатом халате появились рваные дыры, из которых брызнула кровь. Серия пуль подбросила узбека в воздух и резко швырнула на пол. Он всхлипнул и скончался. Тем временем подлюга Джавдет, ощерив беззубый рот, выпалил из Смит-Вессона модели Виктори. Свен Стронгер покачнулся: пуля ударила его в руку. В ту же секунду над ухом Свена грохнул выстрел – стрелял из-за его плеча Рагнар Форнсхорст из армейского кольта калибром 11,43. Пуля попала Джавдету между глаз, и он без стона мешком упал на пол. Страшный крик разрезал воздух: распахнув бурку и ощетинив усы, в атаку с кинжалом в руках бросился Гаджиев. Он успел сделать целых два шага, прежде чем на его голову опустился кулак Гуннара Хаммерстаатса. Глаза грузина закатились, он отрубился и вышел из игры. Копемара поднял воротник и, вздохнув, вышел на улицу. За ним тенью шел башибузук Бяшкин.

Ровно в 12-15 водитель белого БМВ заметил слежку: на хвосте висела синяя Лянча-дельта. Водитель БМВ резко принял вправо и остановился. В нескольких метрах сзади остановились преследователи. В БМВ сидел человек в темных очках, в выдающейся вперед нижней челюстью – Фрэнк Морлендер, правая рука Копемары Пелла. Морлендер не спеша вышел из машины и подошел к краю тротуара. Внезапно к нему на полной скорости подъехал автомобиль Альфа-Ромео Джульетта красного цвета, Фрэнк вскочил в нее и машина умчалась. За рулем Альфа-Ромео сидел католический миссионер Иеремия Хаскинс, старый друг Пелла. Альфа-Ромео свернула в заброшенный двор, там Хаскинс и Морлендер пересели в спортивный Мерседес и окончательно оторвались от преследования.
«Едем на площадь Великого Инквизитора, - сказал Морлендер. – Там нас должен ждать Пелл в случае провала последней явки. Для его охраны я послал в дом Стронгера, Форнсхорста и Хаммерстаатса».
Хаскинс помолчал и произнес:
«Сегодня рейсом № В 701 прибывает некий Джек Рукосуев. Это брат Джо Бормотухина Гюк».

Как только Пелл сел в машину своих друзей, а Стронгер, Форнсхорст и Хаммерстаатс погрузились в Пежо-505 и уехали следом, башибузук Бяшкин подбежал к телефону-автомату и дрожащей рукой набрал номер.
«Рукосуев у аппарата», - послышался спокойный голос.
«Шеф, все в сборе», - просипел Бяшкин, положил трубку, вынул из автомата двушку на ниточке, погрозил кому-то кулаком и скрылся.

Короткая очередь прервала путь беглеца: Афанасий Смрадов нелепо всплеснул руками и покатился вниз по лестнице. Джеффри Хадсон опустил свой автомат Эрма, из ствола которого вился сизый дымок. Верховный шеф Жорж Мамаду вяло зааплодировал. Вдруг раздался зуммер полевого телефона. Шеф взял трубку.
«Говорит Гюк Бормотухин. Они в сборе».
«Начинаем операцию», - сказал Мамаду и кивнул своему заму – графу фон Бегергенд-унд-Крюгер, сидящему в кресле.

В одном из переулков путь машине Пелла преградил Опель-сенатор. Из окна высунулся Хадсон и дал очередь из автомата по лобовому стеклу. Все успели пригнуться, но Хаскинс не справился с управлением, и Мерседес на полном ходу врезался в плакат «Пользуйтесь услугами Балигенской железной дороги». Хадсон выскочил из машины и, стреляя от живота, стал перебегать улицу. Морлендер выставил из окна свой Смит-Вессон 45 с глушителем, раздались характерные хлопки, на третьем из которых Хадсон выронил автомат и упал в мусорный контейнер с надписью «Приобретайте глистогонку Фанштока». Шофер Опеля Айки Спенсер выскочил в другую дверь и упал на дорогу, судорожно пытаясь достать свой пистолет Лама, но Хаскинс рванул с места, и Мерседес на полной скорости пронесся по орущему Айки. Неожиданно из переулка вылетел Роллс-Ройс Сильвер Спирит и ударил Мерседес в бок. Мерседес с визгом развернулся на месте и врезался в угол дома. Пелл рывком бросился из машины и не целясь выстрелил несколько раз из своего Борхардт-Люгера. Граф фон Бегергенд-унд-Крюгер, так и не успев ничего сказать, рухнул обратно в Роллс-Ройс: пуля Копемары попала ему в рот, выбила два зуба и разрушила шейные позвонки. Морлендер хладнокровно встретил ударом в челюсть прыгнувшего на него типа в рваной тельняшке. Морской волк всхлипнул и лег полежать. Но в ту же секунду шею Фрэнка обвила капроновая удавка Супер-дай, которую держал в руках Джино Бернардино. Хаскинс пришел на помощь другу и ударил Бернардино шилом под левое ухо. Тот рухнул, корчась от боли. В этот момент с крыши прыгнул масон Бруно Эрерио. Ударом стилета он вспорол Хаскинсу живот, но Морлендер накинул ему на шею удавку и ловким движением отправил масона к праотцам, отмстив за смерть друга. На Пелла накинулся телохранитель графа Чак Морелло. Он ловко выбил у Пелла из рук пистолет. Копемара отпрыгнул в сторону и саданул террориста ногой по печени. Тот охнул, но не упал. Тогда Пелл изящным движением перехватил правую руку Морелло, а другой рукой, сжимавшей бритву, перерезал ему горло. Подобрав саквояж, Пелл полез на крышу по пожарной лестнице. Морлендер бросился за ним, но раздался выстрел, и Фрэнк упал. Посреди улицы стоял Гюк Бормотухин с Маузером в руках.
«Слезайте, Пелл, - велел он, - Вы проиграли».
Но тут Морлендер, корчась от боли, подобрал стилет масона и швырнул его в Гюка. Острый клинок вошел ему в правую глазницу. Пелл влез на крышу и обнаружил там невысокого человека в кепке и линялой гимнастерке, который радостно целился в Копемару из ТТ. Вороненая сталь потерлась до блеска от постоянного ношения в кобуре, дуло выщербилось от частого употребления.
«Я агент КГБ старшина Серебров», - представился человек.
Пелл знал, что старшина Серебров, гроза рыцарей плаща и кинжала, кавалер всех высших орденов стран ОВД, недавно уехал в Монте-Карло – поразвлечься, отдохнуть, а заодно разогнать конференцию главарей ультраправых организаций. Поэтому он иронически ухмыльнулся и ответил:
«Грубо работаете, Мамаду».
Жорж Мамаду, скрывавшийся под личиной супергероя, побледнел, его рука дрогнула. В ту же секунду он получил страшный удар саквояжем по голове и потерял сознание. Пелл оглянулся и увидел, что к нему, потрясая топором, приближается Магнус фон Блапцхайтер – друг приятеля брата товарища знакомого двоюродного дедушки по материнской линии покойного штурмбанфюрера, а также Мерлин фон Блондхайтер, коллега сослуживца случайного прохожего, видевшего ныне покойного штурмбанфюрера 40 лет назад. Сзади к Пеллу подкрадывался башибузук Бяшкин, сжимавший в одной руке нож для бумаги, а в другой – обрезок газовой трубы. Пелл швырнул саквояж под ноги Магнусу, тот упал, изрыгая проклятья. Копемара развернулся и ударил Мерлина ладонью по глазам. Он поставил блок и провел ножницы с одновременным ударом ногой в горло. Пелл вывернулся, упал, перекатился, схватил ТТ Мамаду и выстрелил. Пуля попала Мерлину точно в узел галстука в тот самый момент, когда он занес над Пеллом казацкую шашку. Копемара вскочил и выхватил шашку из рук умирающего рецидивиста, сделал серию финтов и ловко увернулся от топора Магнуса. Топор врезался в кирпичную трубу и снес ее к чертям. Пелл крякнул и ударом сплеча развалил фон Блапцхайтера на две половинки. Увидев, что дело принимает дурной оборот, Бяшкин бросил трубу и нож, пробормотал извинения и спрыгнул с крыши. Пелл огляделся и не увидел Мамаду. Оказывается, тот в разгар драки пришел в себя и под шумок спустился вниз, но там его схватил за горло истекающий кровью Морлендер. Он задушил верховного шефа и вскоре умер сам. Пелл слез с крыши и внезапно услышал позади тяжелый топот. Обернувшись, он увидел, что к нему несется, вертя над головой утыканную гвоздями дубину, последний мафиози по кличке Громила Томми. Пелл с яростью выхватил дубину у него из рук, отшвырнул ее, схватил ошарашенного громилу за ноги, раскрутил над головой и зашвырнул его во двор ближайшего дома. Вскоре оттуда раздался дикий вопль: это Громила Томми упал животом на работающую циркулярную пилу Дружба.
Пелл побрел прочь с поля битвы, еще сжимая в руке пустой саквояж. Ценностей там давно уже не было, но он послужил приманкой, которая помогла Копемаре Пеллу уничтожить банду Жоржа Мамаду.

Часть третья

Гусарский блюз.
              …что ты хочешь еще?
     Ведь никто из нас не выйдет отсюда живым.
Б.Г.

          Детка, ночью надо спать. Лучше ляг сам.
     А. и Б. Стругацкие

   Два глаза – роскошь, один ни к чему.
    Народная мудрость

Копемара Пелл сделал над собой гигантское усилие и проснулся. Суперагент и частный детектив чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Не открывая глаз, он мгновенно отреагировал, но… в наплечной кобуре вместо личного оружия почему-то оказался носок. Следовало признать, что вчера он перестарался во всех отношениях. «Завязываю», - очередной раз поклялся себе Копемара.
«Глаза можно открыть», - подсказали ему вежливо.
Он так и поступил. В его любимом кресле удобно устроился некто посторонний. Незнакомец был длинноволос, высок, худощав. Он смотрел на Пелла и искренним любопытством.
«Вам… это… чего?» – Язык Копемары все еще плохо повиновался хозяину.
«Я к Вам по делу, - взял быка за рога гость, – насчет сокровищ буддийского храма».
«А?..» – Вопрос застрял в горле частного детектива.
«Произошла маленькая неприятность. Вы отдали их подставному лицу, а сами благополучно продолжали прыгать в окошки, отлавливая этого ублюдка Мамаду».
«Как?!»
«А так. Теперь эти драгоценности в лапах агентов Великой Конторы. Они везут их в музей Повсеместно Торжествующего Атеизма. Ну не обидно ли?»
«Обидно, - сокрушенно согласился Пелл. – Но… это… - Он помотал головой для пущей катализации мыслительного процесса. – А Вы-то кто такой?»
«Ах, да, я не представился. Иван Дхармачакра – действующий тантрик».
Фотографическая память Пелла тут же выдала исчерпывающую информацию: студент-философ, неожиданно для всех оказавшийся в числе отборных головорезов-рейнджеров отряда «Белые тигры». Затем – так же неожиданно – уход в горный монастырь-коммуну «Тантра на марше». И вот – живая загадка сидит в кресле и мягко улыбается.
«А это, - продолжил Иван, - мой коллега Терентий Копыто. Кстати, рекомендую – большой знаток хатха-йоги и владелец школы боевых слонов».
После этих слов из-за занавески бесшумно вышел человек огромного роста с наголо бритой головой, одетый в белоснежную рубашку. Он приятно улыбнулся, слегка взмахнув отутюженными брюками Копемары Пелла.
«Собирайтесь! – коротко сказал Иван. – У нас осталось не так уж много времени. Великая Контора не дремлет!»

Дхармачакра говорил правду: в Особом Отделе Великой Конторы царило оживление. Шеф отдела Ф.А. Крабов, постукивая для убедительности кулаком по столу, накрытому зеленым сукном, давал Ценные Указания и приказывал душить гада в его логове. Перед столом навытяжку стоял Эдуард Двужильный по кличке Монстр Эдди, оперативник международного класса, наводящий тихий ужас на Скотланд-Ярд, Интерпол и морально разложившийся аппарат ФБР.
«Вас ждут великие дела, Эдик!» – с пафосом проговорил Крабов.
«Слушаюсь, сэр… тьфу, мать твою в душу, виноват, товарищ комиссар!»
Крабов дружелюбно похлопал борца за идею по плечу, украшенному капитанским погоном, и прошептал что-то на ухо.
«Слава Великой Конторе!» – оглушительно заорал Двужильный и выбежал прочь.
Шеф поморщился, затем широко улыбнулся и пустился вокруг стола вприсядку. Операция «Большая стройка» вступила в решающую фазу.

Эмигрантский ресторан «Медвежьи бега» был как обычно переполнен. В зале клубился дым, интимно подмигивала светомузыка, пахло борщом, пельменями и дешевым коньяком. За одним из столиков сидел бывший ротмистр граф Гюнтер фон Барабанов Второй. Не обращая внимания на окружающих, он тихо наигрывал на балалайке свою любимую песню «Корнелий Шнапс», изредка прихлебывая пиво из серебряного тазика, стоявшего перед ним. Короткий визг, донесшийся от входа, прозвучал резким диссонансом. Граф выругался. Между тем, дело обстояло весьма просто: это Терентий Копыто избавил своих спутников от метрдотеля, ставшего излишне навязчивым. Едва появившись на пороге, Иван сориентировался и направился к столику фон Барабанова.
«Гюнтер, - торжественно провозгласил он, - ты нам нужен!»
«Гас-спаддаа! – заорал фон Барабанов хорошо поставленным баритоном. – Я требую продолжения банкета!!!»
«Вспомни Легион, Гюнтер», - тихо, но внятно произнес Копыто.
Граф вскочил на ноги и, трезвея на глазах, начал было выяснять подробности.
«Это подождет», - перехватил инициативу Копемара и припал к пивному источнику.
«Пошли, пошли, - подгонял всех Копыто. – Дык это, некогда».
«Момент», - сказал фон Барабанов и взмахнул балалайкой.
Из разных углов зала синхронно поднялись две внушительные фигуры и спортивным шагом приблизились к месту рандеву. Рассмотрев их лица, Копемара слегка прибалдел: это были Роджер Лейтнер и Вернер Болле! Какая встреча!
«Спокойно, Пелл! – посмеиваясь, сказал Дхармачакра. – Это свои».
«Совместное пребывание в реанимации способствует сближению душ», - философски заметил йог Терентий.
«Не может быть!» – не сдавался Копемара.
«Может», - ответил Болле неожиданно.
«Вперед, гусары! – рявкнул фон Барабанов. – Эскадро-он! Марш-марш!»
«Эх, ротмистр. Не поймут. Азия-с – грустно», - пробурчал Копыто.
Наконец графа удалось унять, и вся компания двинулась на выход. Задержавшись на секунду в дверях, фон  Барабанов сунул в пасть подбежавшему половому несколько мятых ассигнаций.

На первую явку Великой Конторы они поднимались в скрипящем лифте, который с трудом вместил всю компанию. Копемаре довольно редко приходилось бывать в подобных трущобах, ибо он был все-таки суперагентом и обычно предпочитал работать красиво, но Терентий и фон Барабанов чувствовали себя вполне в своей тарелке. Иван Дхармачакра был угрожающе весел и непроницаем одновременно, а Лейтнера и Болле оставили внизу стоять на стреме и беседовать о смысле жизни, естественно не забывая при этом оглядываться по сторонам. Лифт со скрежетом остановился, но створки дверей открываться не собирались. Копыто напрягся, пошевелил ушами и с криком «Эх, чтоб тебя…» вырвал обе двери из пазов, освободив дорогу. Выходя из лифта, Копемара неожиданно пнул то, что осталось от дверей, ногой и скороговоркой произнес:
«Железка ты, девять на пять!»
Терентий умиротворенно улыбнулся и извлек из-за поясного ремня Вебли-Скотт образца 1913 года. В руке Дхармачакры неизвестно откуда появился спринг-найф – привычное оружие десантника, а фон Барабанов лихо крутил на пальце Вальтер Р1, зловеще улыбаясь в аккуратные усы. Пелл бережно достал из кобуры верный Борхардт-Люгер. Однако эффектный замысел вторжения погубило следующее: дверь явочной квартиры внезапно с грохотом рухнула, ударилась о противоположную стену и разлетелась в щепки. Вслед за дверью вылетело чье-то тело. Вслед за телом вылетел венский стул и, кувыркаясь, укатился на лестничную клетку. Внизу кто-то грязно выругался. Позже выяснилось, что это был Вернер Болле, для которого злосчастный венский стул едва не стал испанским воротником. Тем временем тело хрюкнуло, ожило, приподнялось, с треском разодрало на себе майку и, подвывая «Держите меня семь мужиков – шестеро не удержат!», ринулось обратно. Однако явочная квартира сегодня была явно негостеприимна, ибо через несколько секунд тот, кого срочно требовалось держать, прибыл назад прежним методом, имея в зубах почему-то огромный половник, завязанный узлом.
«Однако!» – буркнул Копемара.
«Какого лешего!» – поддержал его фон Барабанов.
«Пошли!» – шепнул Дхармачакра и прыжком бросился к двери.
За ним последовали остальные, причем замыкающим был Копыто. Увидев, что некто (как опять-таки выяснилось впоследствии, это был один из братьев Ушибайло, а именно Панкрат, шпион-профессионал и майданщик-любитель), лежащий у двери, вяло пытается встать, Терентий мягко произнес «Спят усталые игрушки…» и одним движением большой и железной, как совок экскаватора, руки порвал бедняге сонную артерию. Затем он вошел в квартиру. Там происходило что-то среднее между генеральной уборкой и Большим Родео, разве что крови и для того, и для другого показалось бы все же многовато. Иван Дхармачакра, например, оказался лицом к лицу с двумя угрюмыми типами азиатского вида, одетыми в строгие синие костюмы. В лапах одного из них была табуретка, навевающая казарменные ассоциации, второй активно размахивал кулаками. Для начала Иван мягко, как кошка, уходил от их многочисленных ударов, но затем, когда один из азиатов содрал со стены портрет неизвестного в сером френче и замахнулся им, Дхармачакра закипел:
«Ну, вот что, орлы: я все-таки «белый тигр»…» - и взвился в воздух в высоком прыжке.
Азиат упал со сломанной шеей и накрылся портретом. Иван обернулся, перехватил невежливо занесенную над его головой руку с табуреткой и повернул второго азиата к себе спиной. Поблизости оказался роскошный телевизор, и Иван воткнул своего противника головой в большой экран, не обращая никакого внимания на его визг. Довершило дело полное собрание сочинений великого вождя товарища Ким Ир Сена на языке бамбара, рухнувшее вместе с книжными полками. Фон Барабанов, размахивая горским кинжалом, плясал на трех трупах, одетых в коричневые костюмы, и гонял жавшегося к стене четвертого. Копыто без видимых усилий оторвал спинку от широкой кровати и орудовал ею. Копемара был на кухне, откуда непрерывно доносился звон бьющегося фарфора и интернациональная брань. Внезапно с треском распахнулась дверь сортира, и из его глубин появилась гориллоподобная фигура, прильнувшая к бутылке Асти Чинзано. Иван подскочил к пришельцу и одним ударом вбил 0,7-литровый сосуд ему в глотку. Послышались всасывающие звуки, а затем хлопок, как будто открыли шампанское. Однако из пистолета с глушителем никто не стрелял – просто Кондрат Ушибайло (а в сортире прохлаждался именно он) наконец допил Чинзано и решил вступить в игру.
«Ты что же это, гад, трудящему человеку похмелиться не даешь?!» – заорал он на Дхармачакру.
Иван обиделся, так как не любил шума. На крик из кухни вывалился Гиви Ломидзе, телохранитель Кондрата, одетый в разорванный наискось кремовый смокинг и фирменные обмотки Найк. Он дернул рукой, но Копемара Пелл опередил его, проделав в затылке Ломидзе аккуратное входное отверстие и предоставив Дхармачакре лицезреть не совсем аккуратное выходное. Пелл стоял на пороге кухни и смотрел на Ушибайло, как Ленин на буржуазию, даже не думая опускать Люгер.
«Где сокровища?» – в один голос рявкнули Копемара и Иван.
«Они… Их…»
«Короче», - сказал Пелл и вторым выстрелом разбил пустую бутылку, которую Кондрат не выпускал из рук.
«Их Алена увезла! Не виноватый я! У нас план…» – заныл Ушибайло.
В коридор выглянул фон Барабанов и свалил на пол еще два уже остывающих трупа: это были Гоша Электросила и Трифон Газопровод, очень уважаемые в своей среде люди.
«Куда увезли сокровища?» – вернулся к делу Пелл.
«По старой дороге, - промямлил Кондрат и неожиданно бросился на фон Барабанова с истошным воплем: - Голубая кровь! Белая кость! Мы на Тамбовщине!..»
Гюнтер молча встретил его мощным крюком справа. Кондрата развернуло и отбросило обратно к Дхармачакре. Тот усмехнулся и, чисто проведя йока, отправил его назад, где бывший тамбовский волк накоротке познакомился с горским кинжалом.
«Время, господа!» – напомнил фон Барабанов, выбрасывая еще недавно белые перчатки.
Команда покинула разгромленную явку Великой Конторы, оставив полиции только трупы, которые ни о чем не могли рассказать.

Вертолет Ирокез вывалился из облаков, преследуя нежно-розовую Победу, мчащуюся по старой дороге в сторону границы. Лейтнер, выставив в иллюминатор пулемет Браунинг, дал очередь по колесам, и красивый автомобиль завалился в кювет. С вертолета полетела вниз веревочная лестница, по которой спустился Иван Дхармачакра. Бросившись к Победе, он быстро, но корректно извлек оттуда очаровательную блондинку. Да, это была она, Алена Уматная, известная в разных сверхдержавах под кличками Пышка, Bad Girl, Красная Шапочка и т.д. Дело шло к развязке.
«Милая, - нежно сказал Дхармачакра, - где сокровища?»
Большие серо-зеленые глаза с плутовскими искорками вдруг наполнились слезами.
«У меня их отняли…»
«Это как? – Дхармачакра остолбенел. – Кто?»
«Козловы…»
«Все ясно, - сказал подошедший сзади Копемара. – Эту мафию я хорошо знаю».
«Так».
Иван еще раз осмотрел свое внезапное приобретение: юная пухленькая блондинка, одетая в десантную майку, пожалуй, тесноватую для такой соблазнительной груди… короткую юбку цвета хаки с синими лампасами и чертовски сексуальные хромовые сапожки. Красный берет и волосы, стянутые на затылке в пикантный хвостик, добили его окончательно. «Белый тигр» был покорен.
«Ты, Копемара, погулял бы пока, что ли. У нас это… процесс», - сказал он тихо.
«А как же…» – пискнула Алена.
«Плевать! Тантра, милая, тантра!»
Этого Копемара Пелл не выдержал и побежал куда-то прочь с налившимися кровью глазами, вопя:
«Тантра!.. Тантра!.. Сволочи! Я материалист!!!»
Иван и Алена за его спиной прыснули и укатились в гостеприимный кювет с возгласами «Панк-рок!».
Подоспевшая команда услышала только красноречивую возню и несколько придушенную реплику Ивана: «Она читала Кама-Сутру, это наверняка!»
«Ёлы-палы», - вздохнул йог Терентий и немедленно сел в падмасану.
«Кабак!» – благодушно заметил фон Барабанов и покрутил ус.
Лейтнер и Болле о чем-то пошептались, но решили, что еще возьмут свое, на чем и успокоились. Неожиданно вернулся Копемара, неся на плечах солидный бочонок местного вина.
«Желаю выпить за упокой души Черного Удо», - заявил Болле прямолинейно.
«За веру, царя и отечество», - добавил фон Барабанов.
«God save the Queen!» – рявкнул Лейтнер хриплым сержантским басом.
«Наливай!» - заорал Копемара и махнул рукой.
Обратно в город всю компанию доставил Терентий, ибо Иван и Алена отсыпались после столь бурной встречи, а Роджер, Вернер, Гюнтер и Копемара пели что-то невнятное.
«Первый раз дала я в шестнадцать лет…» - запевал Фройляйн.
«Другу юности да клятву верности…» – вступал Копемара.
После чего Гюнтер сбивался на «Мочалкин блюз», а Роджер принимался петь о Братиславе, хотя что именно он там делал, так и осталось загадкой. Всем было хорошо.
Так команда охотников за сокровищами нашла боевую подругу. Тантра, господа, тантра… А также карма, но это уже другая история.
Однако до развязки было еще далеко. Начиналась охота на Козловых.

Подрывной патрон сработал отлично: сквозь клубы дыма и цементной пыли стала видна дыра, проделанная в стене рядом с бронированной дверью. Путь в квартиру скупщика краденого Максима Почечуева-Бормотло был открыт. Пелл короткой перебежкой рванулся к пролому, и тут же из квартиры прогремела длинная очередь из ППШ. Пули ударили по стене, посыпалась штукатурка. Стрелял сообщник Почечуева-Бормотло Семен Отрыжкин. Лейтнер потянулся за гранатой, но Дхармачакра остановил его жестом и выстрелил внутрь из ракетницы. Из квартиры раздался вопль: «Ы-ы-ы-ы!!!». Через пролом, дико воя, выскочил Отрыжкин, пронесся вниз по лестнице и, выбив дверь головой, скрылся. Копыто метнулся в квартиру. Первым, что он там увидел, был сам хозяин, прибитый гвоздями к балконной двери. На лбу его была выжжена надпись «Кончил дело – гуляй смело!». Почечуев-Бормотло был мертв, ниточка, ведущая к Козловым, оборвалась. Внезапно в глубине коридора раздался шорох, Копыто обернулся и увидел злобное лицо и всклокоченную бороду Серафима Харченко. Серафим с хриплым воплем занес над головой ржавые вилы. Йога Терентия спасла его сверхчеловеческая реакция: он рухнул на пол на 9/10 секунды раньше, чем вилы рассекли воздух в том месте, где только что была его голова. Харченко разразился проклятиями на языке гокто и, стянув с ноги валенок, метнул его в приближающегося Дхармачакру. Тот издал боевой клич племени мумба-юмба и подпрыгнул к самому потолку. Валенок врезался в бронированную дверь, против которой оказались бессильны лучшие специалисты как частных так и государственных организаций, и вышиб ее. Серафим, подпрыгивая с грацией ярмарочного медведя, бросился к выходу. Лейтнер заорал:
«Бронебойный!»
Болле сунул ему в руки патрон для противотанкового ружья. Лейтнер дослал патрон, тщательно прицелился и выстрелил. Раздался глухой выстрел, ружье сильно отдало. Харченко, хрипя легкими, смешанными с разбитыми ребрами, покатился с лестницы. Неожиданно из квартиры донеслась серия выстрелов: это Пелл загнал на люстру агента Козловых Равиля Манаева. Пелл не спеша прохаживался внизу и, помахивая пистолетом, внушал посиневшему от страха агенту:
«Можешь убираться отсюда. Но передай братьям Козловым, они же Ословы, Ишаковы, Козловеры, Осломаны и Ишаковичи, что первый ход мы уже сделали, и в их интересах отдать сокровища добровольно».
Вошедший в комнату Дхармачакра потянул носом и сказал:
«Однако нашему парламентеру надо сменить штаны».
Манаев слез с люстры и, поминутно кланяясь и бормоча что-то о тяжелой наследственности, пошел к выходу. В дверях его остановил бравый ротмистр.
«Минуточку», - сказал он и выхватил из-за пояса незадачливого террориста Маузер.
Йог Терентий схватил мафиози за плечи, развернул его лицом к выходу и, крякнув, отвесил ему могучий пинок. Манаева как ветром сдуло. Через несколько секунд внизу раздался звон разбитого стекла: это Манаев не справился с заданным ему ускорением и вышел через окно, прихватив с собой оконную раму.

Рука в черной перчатке передернула затвор Брен Л4А4. Выплюнув сигару, крутой мэн, бывший ниндзя и, само собой, ярый тонтон-макут, брат Хари  Кришны в натуре Хайлазора Ферандопуло, Харя Кришна в аппаратуре Майчигунчаг Ферандопуло-Гельминтовский медленно поднялся по лестнице с черного хода в явочную квартиру. Выбив ногой дверь, он ворвался в прихожую и всадил длинную очередь в группу людей, находившихся в комнате. Первым погиб Копыто: с развороченным животом он сполз по стене. Йог Терентий диким прыжком попытался выскочить в окно, но в один момент у него в спине появилось три рваных раны. Он упал, не долетев до окна всего шаг и, падая, ударился головой о батарею. Ферандопуло повернулся и скосил Ивана, который уже успел выхватить пистолет. Через 33 секунды фон Барабанов упал в клозет, попав в унитаз простреленной головой. От кучи горячих гильз шел сильный запах паленой латуни, синеватый пороховой дым расползался по комнатам. Харя Кришна резко развернулся и очередью, данной с одной руки, скосил Болле. На Фройляйн рухнул Лейтнер: пули превратили его грудь в подобие отходов мясокомбината. Майчигунчаг достал сигару, прикурил от компенсатора и бросил пулемет на кучу трупов. Он собрался выходить, но в этой квартире раздался еще один выстрел. Точку поставил стоявший за дверью Пелл. Ферандопуло-Гельминтовский лежал поперек прохода. Копемара переступил через тело и вышел на улицу. Еще одна роль сыграна. Роль не из приятных – Копемара терпеть не мог разврата и алкоголя. Пелл поднял воротник плаща, надвинул шляпу на глаза и, сунув руки в карманы, пошел по пустынной улице. Скоро он скрылся из виду…

Часть четвертая.

Молния Севера

Или
Последние конунги.
Том первый.

Первое слово конунгов

Понтиак модели Звездный Властелин цвета Брызги Бургундского, нагло превышая дозволенную скорость, мчался по направлению к морю. Стрелка спидометра моталась на делении 140. Сидевший за рулем Африкан Сидерини поминутно оглядывался назад, хотя и в зеркало было прекрасно видно, что преследующий его Бьюик-Электра цвета Черный Соболь не отстает. Лысина Африкана покрылась потом. Он выжал педаль газа до пола и бросил в дело все, что могли дать 300 лошадиных сил двигателя Буря-420. Сидевший за рулем Бьюика Пелл увидел, что Понтиак начинает отрываться, и тоже прибавил газу. 325-сильный двигатель Вилдкэт взревел, и скоро Пелл догнал машину Африкана и стал прижимать ее к обочине. Внезапно Сидерини крутанул руль вправо, машина резко ушла в сторону. Сидерини ударил по тормозам, рванул дверь, выскочил и побежал по полю, срывая с шеи галстук-бабочку. Немного пробежав, Сидерини оглянулся и увидел, что его преследователи тоже остановили машину и вышли. Их было четверо – Пелл и трое атлетов скандинавского типа. В мозгу Африкана мелькнула мысль: «Догонят – убьют». Он не знал, что ловить его никто не собирается. В руке Пелла дернулся Борхардт-Люгер. Африкан идиотски подпрыгнул и рухнул наземь. Пелл не спеша подобрал гильзу, положил ее в карман и направился к трупу. Он сунул руку в карман Африканова смокинга и достал оттуда записку, которая гласила: «Всем членам семьи Козловы завтра в 18-00 явиться в бар «Козлы»». Пелл удовлетворенно хмыкнул и сел в машину. За ним последовали Рагнар Форнсхорст, Гуннар Хаммерстаатс и Свен Стронгер. Занималась заря.

Прежде, чем разделаться с Козловыми, Пелл решил нанести еще несколько визитов. Ровно в 8-30 утра роскошный, слегка запыленный черный автомобиль тормознул у дома №36 по Питиримовской набережной. Из него вышли двое и вошли в подъезд, двое остались в машине. Пелл и Стронгер, оба одетые в одинаковы черные костюмы, белые рубашки с галстуками-бабочками, поднялись на 4 этаж, где и была расположена квартира №268. Пелл рукой в белой перчатке нажал на кнопку звонка. Звонить пришлось долго. Наконец женский чуть хрипловатый голос спросил из-за двери:
«Кто?»
Пелл зажал пальцами нос и измененным голосом проблеял:
«Гражданка… э-э-э… Уматная здесь проживает?»
«Да», - ответили из-за двери.
«Телеграммка Вам», - продолжал гундосить Пелл.
«Просуньте под дверь», -  не слишком любезно ответили из квартиры.
«Дык подпись же нужна», - с надеждой произнес Пелл.
«Зайдите попозже. Я не одета», - сообщила Алена.
Пелл укоризненно покачал головой и подал знак Свену. Стронгер резко ударил плечом в дверь, и она вместе с дверной коробкой упала внутрь квартиры. Голая Алена взвизгнула и, прикрываясь руками, сделала попытку смыться, но Свен железной рукой схватил ее за глотку. Пелл тем временем заглянул в комнату, где на изрядно помятой постели лежал голый мужчина. Увидев Пелла, он вскочил и потянулся за лежащей на подоконнике Эрмой, но Пелл опередил его. Никелированный Борхардт-Люгер отличался безотказностью и исключительной точностью боя. Так что неизвестный рухнул на пол, чтобы никогда уже не встать.
«Куда барахло дела, курва?» – обратился Пелл к своей бывшей любовнице.
«Я… это», - залепетала Алена.
«Половину отдала Козловым, а где другая? – грозно наседал Пелл. – Хотела получить бабки и смыться! Паразитка, украла ценности, нарушила клятву. Ты знаешь, что ждет изменника?»
Алена заплакала и молча ткнула пальцем под кровать. Пелл извлек оттуда чемодан,  ногой откинул крышку: внутри были пачки долларов.
«Храните деньги в сберегательной кассе», - изрек обычно молчаливый Стронгер.
Пелл выдержал паузу и сказал:
«Алена, ты не представляешь себе, как тяжело мне это делать, но «Последние конунги» не знают пощады».
С этими словами он выстрелил ей в лицо. Стронгер молча подхватил чемодан, и они вышли.

Ровно в 9-00 в подземный гараж вошли двое: один был в стельку пьян и норовил затянуть песню, но язык его заплетался, другой его поддерживал. Они прошли вдоль стоящих рядами автомобилей и остановились около огромной черной машины Шеврале-Импала, поражающей глаз цветом Готическое Золото. Пьяный неожиданно четко произнес:
«Это его машина, значит, он дома».
Стронгер и Пелл, переставший разыгрывать алкоголика, вышли из лифта на 32 этаже. Пелл удовлетворенно огляделся по сторонам и сказал:
«А Хайлазор-то пошел в гору».
И это было так: здесь жили только люди, чей годовой доход превышал 500 тысяч зеленых. Не спеша они подошли к двери с медной табличкой, гласившей: «Х. Ферандопуло». Пелл достал из кармана связку отмычек и в течение пяти минут совершенно бесшумно открыл все 12 замков. Злоумышленники крадучись вошли внутрь. В квартире царил полумрак, так как шторы были опущены. В прихожей беспробудным сном , сидя в кресле, спал мертвецки пьяный телохранитель Ферандопуло Грэг Вудли. Вокруг него были разбросаны пустые бутылки. Стронгер подошел к нему и стукнул по голове рукояткой пистолета. Вудли мешком свалился на пол. Пелл и Стронгер тихонько распахнули дверь в спальню. Их взорам предстала идиллическая картина: на огромной кровати спал сном праведника фанатичный тонтон-макут, Харя Кришна в натуре Хайлазор Ферандопуло. Слева от него, уткнувшись лицом в подушку, спала голая блондинка, справа, лежа на спине – голая брюнетка. Пелл сделал шаг вперед, половица скрипнула, Хайлазор подскочил и сунул руку под подушку, но увидев наставленный на него Борхардт-Люгер, выругался и вытащил ее обратно.
«Без глупостей, Ферандопуло», - мрачно сказал ему Пелл.
В этот момент от сна очнулась брюнетка и, не разобравшись, что к чему, воскликнула:
«Ну, что, мальчики, продолжим? Деньги вперед!»
Однако увидев в руках посетителей оружие, разом заткнулась и больше не мешала дружеской беседе. Тем временем к Ферандопуло вернулась способность логически мыслить и он обратился к Пеллу:
«Так значит, Майчигунчаг тебя не кокнул. Ну что же, он всегда был кретином. Следовало поехать самому». – С этими словами он плюнул на пол.
«Одевайся, Харя, поедем, покатаемся», - прервал его Копемара.
Через несколько минут они вышли, причем Стронгер прихватил из-под подушки Астра-Кадикс Хайлазора и Узи его телохранителя. Вскоре из гаража выехал элегантный автомобиль марки Шеврале-Импала, в котором сидели три человека. В тот же день вечерние газеты в разделе происшествий сообщили: «Сегодня, в 10-45 на тридцатом километре Приморского шоссе обнаружен потерпевший аварию авто Шеврале-Импала. Водитель при столкновении погиб: у него сломаны шейные позвонки. Судя по найденным при погибшем документам, его имя Хайлазор Ферандопуло».

Пелл вошел в телефонную будку на авеню А и набрал номер. За дверью с табличкой «Джеффри Смит, заместитель директора Бюро расследований» зазвонил телефон. Означенный Смит недовольно снял трубку.
«Смит, это я», - сказал Пелл.
«Узнал, узнал, - ответил ему Смит, - как делишки? Кстати, тебе нужно сменить машину, ее видели рядом с машиной покойного Сидерини, у дома Алены и возле берлоги Хайлазора».
«И про Хайлазора уже знаешь?» – изумился Пелл.
«Эх, Копемара, пора бы тебе запомнить, что в этой стране первым все узнает директор Бюро расследований, а узнает он это из моих докладов. Тебя видел дежурный полицейский, когда ты ехал вместе с Ферандопуло».
«Где он живет? – быстро спросил Копемара. – Хочу к нему съездить».
«В этом нет  надобности, - спокойно возразил Смит. – По дороге домой его сбила машина».
«Спасибо, Смит, - сказал Пелл: он прекрасно знал, что просто так машины полицейских не сбивают. – Кстати, я звоню тебе именно насчет машины – моя действительно уже примелькалась».
«Без проблем, Пелл. Через час на площади Старого Короля тебя будет ждать Олдсмобиль Супер 88 Холидей цвета Ледниковая Зелень с номерами Бюро расследований».
«Спасибо, Смит».
«Не за что. Если что будет нужно – звони», - ответил Смит и положил трубку.

Хэнди Фолк вышел из здания Бюро расследований и неспешно пошел к остановке. Вдруг он заметил двух мрачных незнакомцев, стоявших у автомата «Кока Кола». Безошибочное чутье разведчика, не раз выручавшее Хэнди, и на этот раз не подвело, и его Лама Автоматик успел несколько раз прогрохотать, прежде чем один из злоумышленников вытащил из-под плаща Скорпион. Детина с автоматом в руках, согнувшись пополам, упал на асфальт. Второй с неожиданной ловкостью рыбкой кинулся за какую-то машину, припаркованную у тротуара, а пули Зауэр разворотили автомат, из которого сразу же во все стороны начали хлестать струи Колы. Фолк повернулся и прикончил бугая с Эрмой, который появился в витрине парикмахерской, размещенной на втором этаже. Высадив витрину своим телом, ублюдок картинно упал на тротуар и растянулся на нем среди осколков стекла. Но Хэнди не суждено было уйти живым. Джо Бормотухин (а это был он), лежащий за машиной, бросил термитную гранату… Выскочившие из здания БР охранники увидели лишь развороченный асфальт и покореженный Лама Автоматик, валявшийся на дне образовавшейся воронки. Сержант, заметив быстро убегающую фигуру, ни на минуту не задумываясь, всадил в нее длинную очередь. Бормотухин, нелепо взбрыкнув ногами, рухнул в открытый люк, где и был утоплен зловредным сантехником Иогайло, грозой канализации этого района.

«Тодэ!» – раздался резкий выкрик.
Восемь сидевших до этого в занзэне вскочили и поклонились вошедшему. Тот, кому кланялись восемь ниндзя в полном боевом облачении, был Схамитомо Нисхамути, великий сэнсэй, гуру, су-фу и основатель учения о сексоэзотерическом практимедиоцианизме.
«Решающий час настал! – Схамитомо почти кричал. – То богатство почти в наших руках – сокровища, необходимые для процветания нашей школы! Вы все должны найти этого человека и выпытать у него, где спрятаны бриллианты Будды! Ему это сообщил сегодня Фолк, которого сегодня и убили. Так что этот тип – единственный, кто знает, где ценности. Вот его фотография. Его имя Джеффри Смит».

Восемь бесшумных теней просочились на флигель виллы Сияющий Остров, принадлежавшей Смиту. Обследовав первый этаж, ниндзя поднялись на второй. Чтобы попасть в каминный зал, они должны были пройти сквозь довольно широкую галерею, пол которой был устлан толстым ковром. Убийцы быстро скользнули в нее, но еще более бесшумно и быстро им преградили путь четыре угрюмые фигуры. То были Свен Стронгер, Рагнар Форнсхорст, Гуннар Хаммерстаатс и Олаф Тхорклайнд. В галерее включился свет. Конунги были одеты в кожаные штаны и высокие сапоги, талию каждого обхватывал широкий пояс с серебряными накладками, торс был обнажен, демонстрируя мощную мускулатуру. Широкие, почти до локтя, наручи, усеянные шипами, довершали их облачение. У Рагнара и Гуннара на головах красовались серебряные обручи. В руках каждый держал по два коротких меча, ранее используемых для боя на корабле (там негде было развернуться с длинным клинком, но и короткий мог оказаться роковым), только у Олафа был боевой топор с широкой рубящей кромкой, который тот небрежно держал у ноги.
«Мы тоже уважаем традиции», - раздался голос Пелла.
Ниндзя развернулись и увидели Копемару, стоящего позади них с мешком в руках. За пояс были заткнуты два стилета, к стене прислонено копье с широким лезвием, смахивающее больше на алебарду, чем на протазан. Одет он был точно также, как и первые четверо. Рядом с ним стоял Блайнд Стаарс с двумя боевыми цепами на плечах.
«Молния Севера не знает пощады к тем, кто стал у нее на пути! – Пелл подумал и добавил: - И к тем, кто собрался резать глотки ее друзьям!»
С этими словами он перевернул и потряс мешок. Из него выкатилась голова Схамитомо с вытаращенными глазами. С протяжным воплем ниндзя взмахнули руками. Засверкали молнии сюрикенов. Пелл парировал их древком протазана, в который их воткнулось сразу штук шесть. Свистящие веера мечей преградили путь стальным молниям звезд смерти к остальным конунгам.  Ниндзя выхватили мечи и ринулись в бой. Пелл пригвоздил руку с мечом одного из японцев к стене, выхватил стилет и несколько раз всадил его в грудь противнику. Выдернуть нож в последний раз он не успел: в головокружительном сальто на него обрушился второй ниндзя. Взмах меча – и на плече у Копемары возник кровоточащий рубец. Пелл резко ушел вниз и влево – меч срезал с его виска клок волос и задел кожу. Темная липкая кровь покрывала его теперь с ног до головы. Сальто прогнувшись вправо – и меч японца разрубил ковер, куда еще падали капли крови Пелла. Тут же сокрушительное уро-маваши повергло ниндзя на пол со сломанной переносицей и выбитыми зубами. Прийти в себя ему больше не пришлось: жало стилета впилось в горло. Копемара поднял голову. Блайнд загнал своего оппонента в угол и методично обрабатывал его цепами, крутя обратные восьмерки. Стаарс осыпал противника градом ударов. Тот вертелся с завидной ловкостью, но видно было, что недолго ему осталось на этом свете. Тем временем угрюмый Олаф в очередной раз парировал удар уже порядком изрубленным древком топора, неожиданно перехватил его рубящей частью вниз и после удачного финта раздробил обухом коленную чашечку врагу. Через доли секунды, описав грозным оружием замысловатую кривую, Тхорклайнд вновь перехватил его в воздухе и с выдохом развалил ниндзя пополам, так что топор где-то наполовину ушел в пол, прорубив ковер. В этот момент на него бросился еще один нападающий, но Олаф перехватил его меч кольчужной перчаткой и силой ударил вскользь стальными шипами напульсника по закрытой черной маской физиономии, превратив ее тем самым в кровавое месиво. Затем он схватил шокированного противника за горло и резко дернулся влево. Пелл отчетливо услышал хруст ломающихся шейных позвонков. Свистнул меч Гуннара, и на ковер вывалились внутренности обезумевшего от боли японца, лишившегося к тому же обеих кистей. Клинки Свена и Рагнара пели почти в унисон. В конце концов Стронгер, отставив левую ногу назад и правее, отбил выпад и резко повернулся, чертя мечом рассекающую воздух линию. Удар пришелся ровно под ухо. Череп, закутанный в черную материю, отлетел в сторону. Почти одновременно Рагнар выдернул оба меча из-под ребер своего противника. Тот мешком рухнул на пол к ногам Форнсхорста. От трупа с переломанными ребрами и размозженной головой не спеша шел Блайнд, неся на плечах окровавленные цепы. Все шестеро покинули место боя, чмокая по пропитавшемуся кровью ковру. Страшен был удар Молнии Севера.
Пелл задержался на минуту и, щелкнув выключателем, потушил свет.

Двенадцатицилиндровый мотор Ягуара урчал как сытый кот, поглощая километры. Сидевший за рулем Джеффри Смит жал педаль газа до пола, и Ягуар медленно, но верно нагонял едущий впереди Крайслер модели Нью-Йоркер. Увидев, что приблизился достаточно, Смит нажал кнопку под приборной доской. Тут же подфарники Ягуара ушли в стороны, вместо них выдвинулись два синхронных авиационных пулемета. Смит нажал небольшую педаль на полу. Пулеметы задергались как в лихорадке. Стреляные гильзы градом посыпались в гильзоуловители. Но на идущей впереди машине не было заметно ни единой пробоины, и Джеффри понял, что Крайслер бронирован. Между тем из-под заднего бампера Крайслера на дорогу брызнуло машинное масло. Ягуар на скорости 210 километров в час вошел в занос. Смит, стиснув зубы, чудом выровнял машину. Тем временем Крайслер увеличил отрыв и подошел к тому месту, где шоссе делало крутой поворот. В момент поворота Крайслер развернулся почти боком к машине Джеффри. Тот дал длинную очередь по колесам. Правое переднее колесо буквально разнесло в клочья, Крайслер крутануло и вышвырнуло с дороги. Он несколько раз перевернулся, поднимая тучи пыли, ударился о дерево и остановился. Из него выскочил сантехник Иогайло, он же Аверкий Брудис, он же мастер-сержант зеленых беретов Чарли Скроггинс. Он несколько раз выстрелил в машину Смита из кольта Кобра и стал перебежками продвигаться к кювету. Джеффри выставил из окна машины М-16 и трижды выстрелил. Первая пуля взрыла землю у ног Иогайло, вторая попала ему в руку. Иогайло выронил кольт и в этот момент третья пуля оборвала его жизненный путь, попав точно в висок. Смит вылез из машины и увидел, что на него мчится на бешеной скорости Форд-Корсар цвета Слоновая Кость. Смит еле успел спрыгнуть в кювет. Форд резко затормозил. Джеффри вскочил и побежал к перевернутому Крайслеру. Тем временем из Форда вылезли трое и открыли по Смиту огонь из кольтов Нью-сервис. Смит вытащил из Крайслера короткоствольный  Джунгли карабин модели Ли Энфильд, ранее принадлежавший Иогайло, вскочил на ноги и несколько раз выстрелил в нападавших. Один из них упал, двое залегли. Смит бросился на землю, перекатился, встал на одно колено и срезал еще одного, который неосторожно поднял голову. Третий в этот момент тоже выстрелил и ранил Джеффри в плечо. Тот упал, а его противник тем временем перебежал за свою машину и залег за ней. Смит нажал на курок карабина, раздалось характерное лязганье – затворная рама ударилась в основание патронника: магазин был пуст. Смит отбросил ненужный карабин и достал из наплечной кобуры свой любимый кольт Питон в подарочном исполнении, заряженный разрывными пулями. Противник Смита лежал за машиной и не высовывался. Тогда Смит открыл огонь по машине, целясь в бензобак. Раздался ужасный взрыв и черно-красный гриб поднялся к небесам. Джеффри встал и, покачиваясь, пошел к своему Ягуару. Когда он был уже внутри, в его спину уперлось дуло беретты М-92, и сзади раздался хриплый голос:
«Поезжай вперед, и без нервов».
Смит рванул с места, машина быстро набрала скорость. Неизвестный привстал с сидения, чтобы лучше видеть, что делает Смит. Тогда он ударил по тормозам. Раздался визг, Ягуар сел на передние колеса. Гангстер, так и не успев ничего понять, охнул и перевалился через спинку сиденья. Смит не дал ему опомниться и одним ударом сломал гаду шею. Затем он откинулся на сиденье и задумался над тем, кто мог подослать тех троих в Форде.

Смит, конечно, не мог знать, что произошло после того, как он выскочил из кабинета, узнав об убийстве своего лучшего агента Хэнди Фолка. Как только шаги Джеффри затихли в коридоре, в его кабинет неспешно вошла Анита Ролс, его личная секретарша. Она плотно прикрыла за собой дверь и подошла к столу. Перемотав пленку на магнитофоне, который фиксировал все звонки к Смиту, она прослушала дружеский разговор своего шефа с Пеллом, которого Джеффри имел неосторожность назвать по имени. Очаровательная Анита достала записную книжку, полистала ее и нашла в ней только одного человека с именем Копемара и фамилией Пелл. Против этого имени была сделана пометка «Самый опасный человек в стране». Затем Анита вытащила из опечатанной папки донесение Фолка и тоже внимательно изучила его. Немногословный Фолк писал: «Касательно порученного Вами дела о краже из Храма Будды сообщаю, что ценности, похищенные бандой Жоржа Мамаду, в настоящее время находятся на вилле №13 по Приморскому шоссе. Хозяином этой виллы является некий Эфраим Спупендайк, настоящая фамилия Иванофф, который является главой крупного преступного синдиката». Анита сделала копию донесения, убрала его обратно в папку, снова опечатав ее фиктивной печатью. Затем она вышла из кабинета, поправила перед зеркалом копну ярко-рыжих волос и покинула здание БР. Войдя в ближайшую телефонную будку, она набрала номер. Телефон зазвонил на вилле №13 по Приморскому шоссе.

Часть четвертая.

Молния Севера

Или
Последние конунги.
Том второй.
Щелчок кнута.
Ровно в 10 часов вечера к вилле №13 по Приморскому шоссе подъехало несколько «US Van» и Олдсмобиль Супер 88 Холидэй цвета Ледниковая Зелень. Из него вышел Копемара Пелл с мегафоном типа Родина в руках и крикнул:
«Массовка по местам! Юпитеры вынести поближе. Снимаем заключительную сцену! – Пелл выразительно посмотрел на полицейскую часть напротив и добавил, правда уже не в мегафон: - Олаф, возьмешь на себя безоткатку в подсобке».
Тот кивнул.
«Мотор! Начали!»
«Дубль первый, мать вашу!» - выдохнул предводитель нанятой шайки «Мойдодыр» Пахом Заложкин и кинул гранату в окно.
Та отскочила и, упав на грядку, взорвалась. В это время Олаф, двумя прыжками достигший подсобки, высадил дверь и бросился внутрь. Через минуту он появился вновь, имея вид весьма озадаченный.
«Никого!»
«А здеся пусто!» - раздался глас Пахома, вышедшего из дома и держащего за ствол МР40.
Копемара молча повернулся и испытующе посмотрел на Свена и Рагнара, последний из которых полусидел на багажнике Олдсмобиля и что-то рассматривал на земле. Пелл помолчал еще немного и произнес:
«А ну, везите ко мне эту Смитову секретаршу. Разговор будем разговаривать. – Затем развернулся и добавил: - А ты, Пахом, спали здесь все к чертовой матери и послезавтра будь у гостиницы Гранд Отель Нэшнл в полной, так сказать, боевой. Поехали!»
Выдав сей монолог, Копемара сел в Олдсмобиль и бросил Гуннару, сидевшему за рулем:
«К Смиту».

«Дура баба, - заключил Смит, снимая залитый кровью фартук. – Я все равно знаю, что это она выдала. Но дело не проиграно! – Джеффри тщательно мыл руки, не обращая внимания на санитара, что валялся под раковиной. – Козлов лишь перекочевал на другую виллу. Она называется Пеликан. Знаешь?»
Пелл, сидевший глубоко откинувшись в кресле, кивнул.
«Рагнар!»
Рослый конунг замер в дверях.
«Готовь десант на остров Святого Мартина. Объявляю операцию «Максимальный Пеликан»!»

Москва, 1986 год