Это был далёкий 1985, по-моему, ранняя весна. Или лето, что, впрочем, ничего не меняет. Тогда я ещё играл в оркестре на контрабасе, ездил на палеонтологические раскопки внештатным сотрудником ПИНа, слушал вовсю тяжёлый металл и Вагнера, только начинал своё знакомство с годзю-рю и всякими колюще-режущими неприятными штуками, и, конечно, читал саги, эпосы и прочие увлекательные книжки о древней истории. О чём рассказывал своим друзьям, дабы внести разнообразие в сферу наших интересов, по большей части своей не связанных с созиданием. До сих пор помню, как хорошо ложились в души моих благодарных слушателей истории о Торе или Беовульфе перед очередным запланированным весёлым общением с молодёжью из города Люберцы и совхоза «Московский». Или с не менее дружелюбными сверстниками из соседних районов (тогда ещё забава «район-на-район» была актуальна и болезненно злободневна).
Мой друг Андрей Дорохов, известный под кодовой кличкой «Тот самый Дрон», ещё не ставший адской гросседизельмашиной по уничтожению живой силы вероятного и не очень противника, но уже приближавшегося к своему статусу вселенского крушителя черепов, разбавлял свой досуг опытами в неорганической химии, игрой на гитаре и написанием стихов в стиле известного поэта Есенина.
          Однако, когда тема любовных перепетий и трогательного отношения к родной природе немного подзадостала, он решил обратиться к героической лирике, повествующей о «всём таком», что потом мы прочитали в книжках о Конане Киммерийце, на тот момент у нас ещё не выходивших, а тогда смотрели в подвальных видеосалонах в виде известного голливудского комика из Австрии Арни.
          Не хватало пустяка – имени товарища с исторического севера. Дрон позвонил мне.
Я, честно скажу, не знаю, почему я придумал именно это сочетание звуков в фамилии нашего главного лирического героя. На тот момент, я не изучал древнеисландский или англосаксонский, дабы с уверенностью вложить тайный смысл или скрытую иронию в неё. Поэтому произнёс то, что произнеслось. «Торклайнд». Ну, а имя как-то само всплыло.
Сказал, и забыл на некоторое время. Пока Дрон не принёс мне два стиха на листочках из школьной тетрадки. На которые я спел две песенки…
Через несколько лет эти песни услышал Арлекин, в миру нынче мега-шаман и знаток Таро, а тогда новый мой друг, которому я пересказывал «что было дальше» после книжки «Хранители» Джона Толкиена по мотивам переложения перевода профессора на венгерский язык с венгерского же языка моим давнишним другом – мадьяром Ференцем. Словом, третья песня не замедлила появиться. Практически сразу за ней образовался текст от моего школьного товарища и соавтора по «Чёрному досье» Дмитрия Синякова, проходящего по жизни под кличкой «Смит». Он же, кстати, автор «Один против всех», «Комиссара» и прочих душевных текстов, которые даже я не смог испортить своим исполнением под гитару.
Следующий текст написал уже я сам, дабы соответствовать всё растущему уровню безумства компании сотоварищей.
К тому моменту ещё не знакомый мне Алексей Свиридов, послушав уже ходившие на кассетах в моём исполнении первые песни об Олафе, написал свою, «в стиле реп». Собственно, это была одна из причин нашего знакомства…
Затем, через непродолжительное время, видимо, в результате постоянных ударов по голове в разных видах моих предпочтений в проведении досуга, однажды, проснувшись среди ночи, написал подряд следующие три песни. Что интересно, Арлекин практически в эти же дни наваял несколько своих текстов.
Количество песен множилось, многое в жизни менялось, но поскольку это не моя биография а история Олафа Торклайнда, остановлюсь лишь на замечании, что в 1993 году я всё ещё учился на ромгерме филфака МГУ, постигая премудрости древних языков и ведя антиобщественный образ жизни. Моим сокурсницам, в частности Галине Ратнер (автору небезызвестной песни «Всё небо в чёрном»), персонаж, о котором я толкую, очень приглянулся своей незамутнённостью, и она, вместе со своими подругами, имена которых моя память не сохранила, написала «Сагу об Олафе Торклайнде», благо, тематика была нам практически родная. Я принял участие в создании сего шедевра, написав все висы или, всё то, что мне казалось тогда висами. После этого сага была переведена на древнеисландский язык и отправлена нашему научному руководителю в Оксфорд. Почтенная профессор, в чьём переводе я читал Эдду и Хеймскринглу, весьма мною уважаемая, почему-то не раскусила шутку и приняла оную сагу за оригинал… Пришлось каятся. А потом, (почему-то), обстоятельства сложились так, что первым с кафедры германистики  подался я  - заниматься чёрти-чем на кафедре английской, а в следующем году и Галина попрощалась с германистикой навсегда. Причём, я до сих пор уверен, что больше от этого потеряла германистика. Но не суть.
Приложения к саге в стиле Михаила Ивановича Стеблина-Каменского, которые являются её полновесной и равноценной второй половиной, написала Наталья Прохорова, человек весьма заслуженный в области первооткрывательства книжек профессора Толкиена для русскоязычной публики.
В том же году Валерией Медведевой, преподавателем романской кафедры нашей альма-матер и просто хорошим человеком и переводчиком, была написана италилийская песня об Олафе.
Ну и подытожил историю Арлекин, отправив нашего героя к одному ныне очень известному, а тогда только начинающему российскому автору фэнтези литературы.
После этого про Олафа песен никто не писал, по крайней мере, мне, как создателю этого персонажа, о них неизвестно. Выходили, правда, книги украинского автора, ныне покойного, о Торклайнде, но я узнал о них постфактум. То есть совсем постфактум и даже их не читал. К оригинальной линии они не имеют никакого отношения.
Так, история Олафа Торклайнда заканчивается в 1994-м году, посему, собрание, представленное здесь, претендует на звание полного. Кроме древнеисладского текста – он, к сожалению, утрачен из-за недружбы чирайтера (был такой редактор) с современными системами обработки словес на компьютере.
Засим позвольте откланяться, всё рассказавши :)

Константин «Берсерк» Пушкарёв
Aka GhostBuddy