Костёр догорел и погас,
Лишь ветер играл золой,
Над лесом всходило Солнце,
А Луна ушла на покой.
И не выли больше голодные волки,
А тихо шелестела трава,
И громко чирикали в небе птицы,
А в речке плескалась плотва.
Услышав все эти мирные звуки,
Комиссар расстегнул кобуру,
Он знал наизусть все коварные трюки
И готов был включится в игру.
Но было в округе по-прежнему тихо,
И всё излучало покой,
Комиссар оглянулся, чтобы узнать,
Не крадётся ли кто за спиной.
Но и за спиной было пусто,
Лишь ветер разгонял облака,
Комиссар закурил и увидел,
Как дрожала его рука.
Никто не стрелял в него из винтовки
И не тыкал штыком в живот,
И не надо было быть хмурым и грозным,
И не надо идти в поход.
А было много тепла и света,
Царили тишина и покой,
Не слышалось криков «Вся власть Советам!»
«Аврора» проплыла стороной.
Комиссар сурово нахмурил брови,
И два раза крутнул барабан,
Он понял, что одинок в этом мире,
Как хищник, попавший в капкан.
И он понял, что больше не будет погони,
Не нужна уже связка грант,
На поле без сёдел пасутся кони,
А наездники их тихо спят.
Оставив помятый в боях бронепоезд,
Солдаты ушли в кино,
Один машинист курил на подножке,
И было видно, то ему всё равно.
Тогда комиссар снял устало фуражку
И покачал головой,
Он поднёс к губам помятую фляжку
И тихо сказал : «Отбой.»
Он выпил до дна весь спирт из фляги
И присел на тёплый песок,
И, полный ненужной уже отваги,
Выпустил пулю в висок.
А над ним голубело летнее небо
И плыли вдаль облака,
Он смотрел на них стекленеющим взглядом
И наган сжимала рука.
Тёплый ветер слегка шевелил его волосы,
А вдали виднелось тюрьма,
Чекист, который видел всё это,
Заплакав, сошёл с ума.
1993
К.В. Пушкарёву посвящается
Наша жизнь – это просто война,
И звенит моих нервов струна.
Этот жуткий грохочущий бой
Не пройти лишь с отвагой одной.
Пью я на ночь стакан молока,
Чтоб с утра не дрожала рука,
Занимаюсь я утром у-шу,
Ну а днём завещанье пишу.
Я палю из нагана в мишень,
И я движусь незримо, как тень,
Два стилета в моих рукавах
Отгоняют навязчивый страх.
Да, меня нелегко запугать,
Я не стану патроны считать,
У меня на плече автомат
И две связки фугасных гранат.
Пусть в душе я – всегда гуманист,
И делами, и мыслями чист,
Подлый враг от меня не уйдёт -
За собой я тащу пулемёт!
Я не мажу ни в бег и ни в лёт,
В моих действиях – точный расчёт,
На груди из кевлара броня…
Жаль, что люди боятся меня.
1990
Мирон
Покайся публично, приятель!
Зачем же ты Павла убил?
Попался ты, подлый предатель,
Что кровью злодейства не смыл.
В лесу затаившись с двустволкой
Ты долго в засаде лежал,
А тут, как на грех, по просёлку
Павел домой проезжал.
Недрогнувшим пальцем мерзавец
Нажал спусковую скобу,
А после мы все лицезрели
Павла в сосновом гробу.
Так что же !? Покайся публично!
Могильщики ждут за углом.
И этой рукою я лично
Обую тебя топором!
1991
Подводная лодка «Политбюро».
Подводная лодка «Политбюро»
Уходит в секретный поход,
Подводная лодка «Политбюро»
В дозор на границу идёт.
Под громкие марши военный наш флаг
Был поднят на лодке с утра,
И чаек прогнали с насиженных мест
Могучие крики «Ура!»
Подводная лодка «Политбюро» -
Новейший корабль страны,
И лучшие служат на ней моряки –
Отчизны советской сыны.
В безмолвии полном морской глубины,
Среди пескарей и китов,
Подлодка тотчас, при угрозе войны,
В атаку пойдёт на врагов.
Подкинет дровишек в котёл кочегар,
Рогатку возьмёт комендор,
Получат буржуи тяжёлый удар,
Решительным будет отпор.
А если устанут в боях моряки,
Когда будет труден поход,
Команду к себе созовёт замполит,
И партсобранье начнёт.
Расскажет о том, как когда-то давно
Рабочие свергли царя,
И над несчастной страной занялась
Счастливейшей жизни заря.
Расскажет о том, что большевики
Ведут к коммунизму страну,
И люди поймут, что не зря, чёрт возьми,
Живут , как в подводном плену.
И все, как один, офицер и матрос,
Из трюмов своих и кают,
Людей всей Земли, при посредстве войны,
К всеобщему братству зовут.
1987
Сон прапорщика
Солнце садится за тучи,
Душу наполнил восторг,
Я, сжав кобуру пистолета,
Лечу на вечерний Нью-Йорк.
Как Солнце блестят голенища,
И пуговицы- звёздами в ряд,
Как жалко, что их начищая,
Забыл получить автомат.
Но будет и так устроен
Для янки холодный душ –
Запрыгает в рамке прицела
Матёрый молодчик Джордж Буш.
И вот под крылом самолёта
Их подлый домашний уют,
Где пакостные буржуи
Сидят в ресторанах и жрут.
Через минуту я прыгну
На этот нам чуждый ад,
Где парни в зелёных беретах
С публичными девками спят.
Сейчас полечу я, как птица,
Команда уже дана,
И тут тумаком по затылку
Будит меня жена…
1987
Космополит
Опять он стану очерняет,
И пропасть замазать спешит,
И происками донимает,
И грязью облить норовит.
На Партию злобно клевещет,
Не видя для козней преград,
Замазывать любит успехи
И чуждым явлениям рад.
И даже глубокою ночью
От злобы звериной не спит:
Перо он макает в чернила
И пасквили злобно строчит.
Вот так существует предатель,
Коварный и злой паразит.
На теле Советской Отчизны -
Вредитель и космополит…
1987
Один против всех
Колют шпоры коню бока,
Снова скрыли Луну облака.
По земле растекается кровь,
Но восстанет из праха вновь
И наденет свой грозный доспех
Тот, кто бьётся один против всех.
Вновь рука гладит острый клинок,
Звёзды ярки, а путь твой далёк,
Ищет бурь и кровавых потех
Тот, кто бьётся один против всех.
Или пан ты, или пропал –
Уже конь под тобою упал,
Но упрямо вперёд идёшь,
А не сможешь идти – поползёшь,
И из горла не крик, а смех:
«Я – боец. Я- один против всех!»
Та вдали, в тишине лесной,
Мрачный замок стоит стеной,
Там готовят стрелы для тех,
Кто рискует идти против всех.
Здесь, где миг протянулся, как час,
Где священный огонь угас,
Встретит смерть, как последний успех,
Тот, кто бьётся один против всех.
Или пан ты, или пропал –
Уже конь под тобою упал,
Но упрямо вперёд идёшь,
А не сможешь идти – поползёшь,
И из горла не крик, а смех:
«Я – боец. Я- один против всех!»
Год пройдёт или два пройдёт,
Кто-нибудь ржавый меч подберёт.
И наденет помятый доспех.
И пойдёт один против всех….
1988
Серые скалы
Бросала корабль морская волна
И парусом буря играла.
В родные фиорды, добычи полна,
Варягов ладья уплывала.
Суровы викинги – моря сыны
Им холод и снег – не помеха,
Уже отгремели недели войны,
Кровавых сражений потеха.
А там, впереди зеленеет сосна
И серые скалы стоят,
И плещет о берег фиордов волна –
Страну эту боги хранят.
Был быстр и удачен жестокий набег –
Разбиты надменные франки.
Противника спас лишь коней быстрый бег
И пали их грозные замки.
В нелёгком походе мечам северян
И Один и Тор помогали,
И никогда воины южных стран
В сраженьях удачи не знали.
А там, впереди зеленеет сосна
И серые скалы стоят,
И плещет о берег фиордов волна –
Страну эту боги хранят.
Но сейчас вокруг викингов волны шумят,
Их лёгкий драккар заливая.
Так конунга Одо с дружиной его
Сгубила пучина морская.
А там, впереди зеленеет сосна
И серые скалы стоят,
И плещет о берег фиордов волна –
Страну эту боги хранят.
Из этой холодной страны каждый год,
Как только растают снега,
Уходят драккары в свой новый поход,
Покинув свои берега.
У них за кормой зеленеет сосна
И серые скалы стоят,
И плещет о берег фиордов волна –
И чайки вслед что-то кричат…
1986
Барбудас
Шумливые чайки о чём-то кричат,
Паря над глубинами вод.
Унылый барбудас таится в кустах
И песню печали поёт.
Слова этой песни от сердца идут –
От них прошибает слеза –
Барбудасу хочется вкусно поесть,
В мечтах у него – колбаса.
Но эти мечты не положишь на хлеб
И плачет в душе партизан,
Для нужд коммунизма пожертвован был
Последний подгнивший банан.
Хотел почитать – отрубается свет,
Помыться – исчезла вода.
Побриться – но лезвий, естественно нет,
Осталась одна борода.
Вот так он таится в прибрежных кустах
Голодный, вонючий и злой.
Но, если прикажет товарищ Фидель,
Он тут же отправится в бой!
1990
Святая война
Ночь опустилась на лес,
Хочется выпить вина.
Что-то грохочет вдали –
Видимо, это война.
Ходит вокруг часовой,
Гладит рукой пистолет.
Рядом – товарищ Фидель.
Сидит, сочиняет декрет.
Хочется выпить вина.
От местного рома тошнит.
Не спится товарищу Че –
Душа его что-то горит…
Встал командантэ Фидель,
Грозно качнул бородой:
Надо кого-то убить,
Надо отправиться в бой!
Кровь – лучше рома пьянит,
Кровь – покраснее вина,
Пусть же грохочет везде
Наша Святая Война!
Эрнесто надвинул берет –
Чёрный, но с красной звездой.
Сунул в карман пистолет –
Он, безусловно, герой.
Хочется что-то начать,
Дверь в новый мир отворить,
Можно марксизм изучать,
Можно кого-то убить…
Просится к звёздам душа,
Рвётся, как связка гранат,
Кровь покраснее вина –
Дайте же мне автомат!
Ночь опустилась на лес,
Хочется выпить вина.
Что-то грохочет вдали –
Видимо, это война…
Святая Война!
1990
Солнечный луч
Вновь уходят вдаль корабли,
Пенистый след за кормой,
Чайки кричат, снасти скрипят,
Долог путь твой и мой.
Снова плещет о борт волна,
Силой играя своей,
Вновь мы ушли вдаль от земли
В скорлупках своих кораблей.
И в угрюмую, мрачную ночь
Мы грезим о ясном дне…
Солнечный луч должен помочь
Нам в этом кошмарном сне.
Солнечный луч, на дорогу слёз
В пасмурный день упади,
И мой путь, долгий путь,
Светом своим озари.
Солнечный луч счастье несёт,
День чем ночь – веселей.
Солнечный луч вновь упадёт
На дорогу судьбы моей…
1986
Офицерская цепь
Сегодня у нас вместо Солнца – пожар,
Поёт вместо птиц шрапнель.
Осталось сил на последний удар
И сброшена наземь шинель.
Твёрдой рукой передёрни затвор –
Пустую обойму – вон!
Штыку неведом бегства позор -
Сегодня решает всё он.
А пулемёты свинцовой грозой
Поливают пулями степь.
Но снова упрямой и страшной стеной
Встаёт офицерская цепь.
Спокойно и ровно, как на парад,
С холодным блеском штыков,
Хоть рвёт их тела горячий град,
Движется цепь на врагов.
Твёрдой рукой передёрни затвор –
Пустую обойму – вон!
Штыку неведом бегства позор -
Сегодня решает всё он.
Не дрогнет в руках их винтовок ряд
С последним патроном в стволе.
И золотом чистым погоны горят
Как на смотрах в Царском Селе.
Твёрдой рукой передёрни затвор –
Пустую обойму – вон!
Штыку неведом бегства позор -
Сегодня решает всё он.
1987
Слишком рано
Новая песня на старый мотив,
Новый герой смотрит с телеэкрана,
Полшага вперёд, сил накопив,
Нам начинать игру слишком рано.
Виднеется Солнце сквозь пыльную щель
И можно порвать паутину обмана,
Там, далеко впереди, есть цель,
Но начинать игру нам слишком рано.
Ты можешь пить ртуть и железо ломать
Лазить по стенам, как обезьяна,
Ты, может быть, даже умеешь летать,
Но для начала игры,
Но для начала игры,
Но нам для начала Игры
Слишком рано.
Овеянный славой ряд пыльных знамён,
Тень за спиной от большого капкана
И некрологи, где много имён тех,
Кто в атаку пошёл слишком рано.
Ветер гуляет на этом лугу,
И жизнь, как вода, убегает из крана,
Я хочу крикнуть, но я не могу –
Ведь для начала игры слишком рано.
Ты можешь пить ртуть и железо ломать
Лазить по стенам, как обезьяна,
Ты, может быть, даже умеешь стрелять,
Но для начала игры,
Но для начала игры,
Но нам для начала Игры
Слишком рано.
1987
Танец брони и моторов
Я помню тот миг,
Когда мы знали, где обман.
В ушах стоял крик,
Клубился кровавый туман.
И бился на мушке вчерашний Бог,
Заклинавший тебя всем святым,
Но смерть от себя отвести он не смог
И слава его превратилась в дым…
Всё – как в кошмарном сне,
Рвутся канаты нервов,
Красные пятна на грязной стене –
Плата за право быть первым.
Слышатся крики из тьмы
И радостный лязг затворов,
Это движемся мы
В танце брони и моторов.
Мы кружились в танце,
Устав от ссор и от споров.
Он всегда приходит в конце –
Танец брони и моторов.
Всё готово к удару,
Мы со смертью один на один.
Рука, что ласкала гитару,
Сжимает теперь карабин…
1987
Лёгкая поступь снега
У нас забирали всё, что мы могли дать,
За это нам обещали всё, что можно пообещать,
Но теперь мы сами сильны – не надо нас защищать.
Угрозы нам не страшны – нас силой не запугать.
Быстрей вперёд лёгкою поступью снега!
Пар превращая в лёд, ночь превращая в день!
Но только не замедляй этого бега,
Чтобы в конце пути не превратиться в мишень…
Теперь мы сами сильны – не надо нас защищать.
Угрозы нам не страшны – нас силой не запугать.
Мы ждём великой Войны и нас врасплох не застать,
И слова уже не нужны тем, кто идёт умирать.
Быстрей вперёд лёгкою поступью снега!
Пар превращая в лёд, ночь превращая в день!
Но только не замедляй этого бега,
Чтобы в конце пути не превратиться в мишень…
1986
|